Мудрыми словами, не потерявшими и в настоящее время своей остроты и значения, говорит он об итогах съезда в «Литературном Ленинграде»: «Если мы, активно участвуя в текущей жизни, сумеем вырвать из своей души пустое тщеславие, если мы станем искренно помогать друг другу в литературных трудах, то мы этим самым действительно образуем высокоидейный союз советских писателей, представляющий собою не механическое, через устав и параграф, соединение людей нашей профессии, а союз мастеров слова, спаянных внутренней силой порыва поднять советскую литературу на высоту эпохи. Только такой союз и может нас двинуть в дальнейший путь к той вершине, которую мы обязаны взять».
Вячеслав Шишков не уходил от своих общественных нагрузок в творческие отпуска. Большую и напряженную работу над «Пугачевым» он опять-таки совмещает с общественной деятельностью. Добросовестно исполняя обязанности председателя ревизионной комиссии Союза писателей, члена редакционной коллегии журнала «Литературный современник», члена редсовета ленинградского филиала издательства «Советский писатель», Шишков по-прежнему много времени и внимания уделял и начинающим писателям. В письме к своему старому другу по исследовательской работе в Сибири В. П. Петрову Шишков жалуется, что не сумел выбрать времени, чтобы заехать к нему: «…Проезжал я мимо Петровского парка, возили меня на кинофабрику, мысленно помахал тебе рукой. Кинофабрика хотела экранизировать „Угрюм-реку“, да, видимо, раздумала… Сейчас работаю над „Пугачевым“. Кой-что уже написал… Отвлекался, занялся другим, да и публика по летнему времени мешает, то один приедет, то другой. Молодые писатели осаждают, тащат рукописи: „Прочти, помоги, отец“. Отказать нельзя, сердце кровью обливается, ребята хорошие…»
В 1935 году по приглашению Ф. И. Крылова, с которым писатель близко познакомился во время подъема ледокола «Садко», Шишков вместе с Клавдией Михайловной едет на эпроновские работы по подъему затонувших кораблей в Одессу. Через некоторое время они прибыли в Севастополь, где также велись эпроновские работы. В Балаклаве Шишков познакомился с учащимися водолазного техникума, затем он побывал на раскопках в Херсонесе, потом в Бахчисарае и, наконец, в Сухуми…
Популярный писатель, автор многочисленных рассказов, очерков, повестей, пьес, «шутейных рассказов», печатавшийся в центральных журналах, выпустивший собрание сочинений, издавший много отдельных книг и, наконец, уже дважды опубликовавший крупное и яркое произведение «Угрюм-река», Вячеслав Яковлевич до конца своих дней был сердечно благодарен Горькому: «Дорогой Алексей Максимович! На днях в московский Ваш адрес я отправил Вам свою многолетнюю работу — роман „Угрюм-река“.
Посылая Вам книги, я мысленно вспомнил Вас, как своего первого по литературным делам учителя.
Кажется, в 1916 году Вы читали мою повесть „Тайга“, с которой я выступал в свет, одобрили ее и дали мне ряд ценнейших указаний, уяснивших мне, в чем заключается основной секрет писательского искусства.
То же было и с другими моими произведениями, представляемыми Вам.
За все это я приношу Вам, дорогой Алексей Максимович самую искреннюю благодарность…»
Это было последнее письмо Вячеслава Шишкова М. Горькому. Были встречи на съезде писателей… Но через два года с горечью и печалью в сердце Вячеслав Шишков едет в Москву хоронить своего «крестного отца», своего учителя, учителя и руководителя советских писателей — М. Горького.
Вся страна, вся советская литература потеряли гениального писателя, великого гражданина земли советской. После смерти В. И. Ленина смерть М. Горького явилась крупнейшей утратой для нашей Родины, для советского народа. Смерть человека, который ввел Вячеслава Шишкова в заветный мир литературы, была для него большим личным горем. Шишков очень хорошо ощущал и понимал значение М. Горького для вновь созданного Союза писателей, для развития советской литературы, советской культуры.
В 1937 году Шишкова избрали председателем ленинградского отделения Литфонда. Он активно участвует в подготовке к выборам в Верховный Совет Советского Союза. Однако на писателя все сильнее и сильнее «наступали» герои «Емельяна Пугачева». «При изучении материалов, — пишет Шишков Н. С. Каржанскому, — я наткнулся на любопытную фигуру жулика Долгополова, у меня сразу возник его образ, ход его действий и, чтоб не забыть, что мне творчески пригрезило, я и начал писать свою вещь чуть ли не с конца. А потом эту вредную затею бросил и стал писать, как и полагается, сначала…»