А вот совсем другие глаза. В них нет страха, нет жалости — только холодный расчёт и ярость. И чем дольше лев смотрит в них и на кончик кнута, уже занесенный над ним, тем больше понимает, что такое свобода.
Она не обязательно в прериях. Там та свобода, о которой он может только мечтать, но вкус которой ему уже никогда не ощутить.
Есть другая свобода. Свобода от несвободы. Свобода от страха. Свобода от Человека-с-кнутом.
Время вновь возвращается в свой обыденный поток, но в цирке что-то изменилось. Казалось, всё осталось прежним, кроме одного — Шивы.
Удар хлыста приходится на то место, где мгновение назад был лев. Но сейчас его там уже нет. Тело, покрытое шрамами и следами ожогов, с торчащими ребрами, обтянутыми кожей, но все же — тело грозного хищника — стелется в прыжке. Лев успевает заметить удивление в глазах Человека-с-кнутом, когда его мощные лапы ударяют дрессировщика в грудь.
Зал ревет, но теперь от ужаса. На арену цирка брызгает кровь.
— Шива, нет! — слышит лев сквозь алую пелену, повисшую перед сознанием.
Львицы мечутся по арене, испуганные неожиданным поступком Шивы. Краем глаза лев видит, как к нему бежит дрессировщица. Люди за сеткой в ужасе разбегаются. И только женщина в белом с маленьким мальчиком на первом ряду словно оцепенела, и, открыв от ужаса рот, смотрит на Шиву. Он заглядывает в её глаза, отчего она бледнеет; затем лев переводит взгляд на Человека-с-кнутом.
Кнута у него больше нет — тот, окровавленный, валяется в стороне, вместе с оторванной кистью. Лев наклоняется над Человеком-без-кнута и смотрит ему прямо в глаза. Дрессировщик молчит, но в его глазах больше нет надменности. Теперь там смерть. Лев широко замахивается лапой, и голова Человека-без-кнута практически полностью отделяется от тела. Кровь широким фонтаном брызгает сквозь сетку, делая белое платье женщины алым.
Шива устало, но гордо сходит с груди побеждённого врага. Он видит, как за сеткой запоздало разматывают пожарный гидрант, чтобы отогнать льва напором воды. Видит полицейских, с пистолетами наголо опасливо приближающихся к сетке. Лев задирает голову кверху и зажмуривает глаза. Будет больно, он знает, но — в последний раз. Зато потом он сполна ощутит это кажущееся таким недостижимым чувство — свободу.
— Что же ты наделал...
В шаге от него стоит дрессировщица.
— Что же ты наделал...
Они стоят рядом посреди залитого кровью цирка. Человек и лев — царь зверей.
***
Тряска внезапно кончается, но темнота все еще остается. Снаружи слышатся голоса.
— Приехали.
Шелестят шаги, и Шива слышит лязг металла. Яркий свет слепит его, лев жмурится. Снаружи пахнет незнакомыми запахами.
Глаза быстро привыкают к свету. Шива неуверенно делает шаг вперед, после чего отпрыгивает назад. Что там, за распахнутой дверью? Запахи манят так сильно, что он решается и делает ещё несколько шагов на полусогнутых лапах.
Что-то обжигает его морду, и он инстинктивно сжимается. Жар течет сверху, и Шива задирает морду. Это солнце.
Под лапами хрустит сухая трава. Лев пробует землю когтями, и они не встречают бетон. Земля. Настоящая, пахучая, с мириадами запахов.
Шива неуверенно оглядывается. Вокруг так много зелени, что в глазах рябит. Он видит деревья, огромное поле с высокой травой, слышит журчание реки неподалеку; над головой бескрайнее небо. А где-то далеко, за виднокраем, проступают из дымки туманные вершины гор.
Лев оборачивается — за забором, к воротам которого вплотную подогнан фургон с распахнутыми дверцами, стоят несколько мужчин и дрессировщица. Она смотрит Шиве в глаза.
Свежий ветер с гор приносит запах влаги. Лев с шумом втягивает ноздрями воздух.
— Дождь будет, — глядя на небо, говорит усатый мужчина в шляпе и обращается к дрессировщице: — Он когда-нибудь видел дождь?
Та молча мотает головой. Тишина. Дрессировщица перелезает через забор.
— Эй, стой, ты куда? — спохватывается молодой парень в кепке. Девушка ничего не отвечает.
Она молча подходит ко льву, обхватывает его шею руками и утыкается в гриву лицом. Все замирают. Лев стоит не шевелясь. Девушка что-то негромко и сбивчиво говорит льву, но мужчины слышат только слово «прости».
Они стоят так долго — лев, впервые увидевший свободу, и люди, впервые осознавшие её ценность.
Затем девушка поднимает заплаканное лицо.
— Иди, — шепчет она льву.
Лев последний раз смотрит на нее и неуверенной рысью начинает бежать в сторону гор. Когда все мужчины уже садятся в машину, девушка все еще смотрит ему вслед.