Он подошел ко мне, разведя руками:
– Увы, пока нет. Кстати, мы их можем не найти вообще.
– Это еще почему?
– Лекарь мог их просто утопить. Выбросить в речку, например. У вас есть другие соображения?
– Соображения такие. Не нашли не только телефоны, но и медицинскую утку, а без нее в условиях сердечно-сосудистого центра никуда, поверьте. Так вот, я думаю, что телефоны должны быть спрятаны в утке. Это, кстати, удобно.
– Интересная мысль, – задумчиво протянул майор. – Но, еще раз повторюсь, по опыту знаю, от мобильников избавляются в первую очередь. В утке они были или где-то еще… Найти их будет крайне трудно.
Мы попрощались, как старые приятели.
Императрица
Выходя из здания управления МВД, я пытался хоть как-то уложить в голове услышанное. Майор был прав: без сегодняшнего разговора пазл не складывался. Наше знакомство с Яной выглядело каким-то нелогичным, необъяснимым, интуитивно я чувствовал, что для «завершения шедевра» не хватает двух-трех штрихов. Сегодня майор нанес их на полотно.
Вместе с чувством стыда было и облегчение, прояснение. Как после дождя становится легче дышать, так после разговора с майором стало легче думать. Не было ни злости, ни обиды. Было – понимание.
Первым делом созвонился с ребятами из мастерской кузовного ремонта, узнал, что выправленную дверь только что покрасили и она сохнет. Завтра можно будет авто забрать, впрочем, как и автомобиль Яны.
Следующий звонок – Либерману, чтобы на работе сегодня уже не ждали, так как в клинику, скорее всего, не вернусь.
Вторую жертву Лекаря, с которой мне предстояло встретиться, звали Лидия Ощепкова, жила она на окраине, поэтому добрался я к ней уже к вечеру. На подносе рядом с диваном, на котором она сидела, я увидел чашку из-под кофе, пару немытых тарелок, вазочку с сахаром, ножик и маленькую ложку.
– Уж извините за такой интерьер, Илья Николаевич, голова все еще кружится, мотает из стороны в сторону, хожу с большим трудом, – пожаловалась мне Лидия Самсоновна, узнав, что я врач. – Я прилягу, с вашего разрешения. Лежа, возможно, больше вспомню.
– Конечно, конечно, – закивал я, привычно доставая диктофон, пока она устраивалась поудобней на просторном диване.
– Это правда, что вы с ним, с этим выродком, еще беседуете?
– А что мне делать?! – развел я руками, не сразу догадавшись, кого она имела в виду. – Работа такая. Надо же установить, что заставило его совершить… злодейство.
– Я бы таких на кол сажала. Чтобы медленно и мучительно…
Бледная, с копной рыжих волос, резко очерченными скулами и небольшой горбинкой на носу, она производила впечатление утомленной императрицы, отдыхавшей в своей опочивальне на многочисленных подушках. Ей бы платье с серебряной вышивкой да корону из двух полушарий, так хоть сейчас – на трон. Темный подвал с грязными матрацами никак не монтировался с ее внешностью.
Сквозь усталость, медлительность и бледность проступал недюжинный и вполне объяснимый гнев на Бережкова, который варварски разрушил все ее планы.
– Я должна была лететь на конференцию в Стокгольм с докладом, – негодовала она, подкладывая подушку себе под локоть. – Коммуникации, это же моя тема, понимаете?! Там без моего доклада, поверьте, все достаточно тускло. Пострадали люди, деньги вылетели в трубу, сейчас придется ждать еще год, если не больше! И все из-за этого… слова не подберу подходящего, чтобы его обозвать. Все сорвалось!
– Лидия Самсоновна, слава богу, живы остались, – несколько удивленно заметил я. – А конференции будут еще на вашем веку. Лучше скажите, как и где он вас подкараулил.
– Здесь я вообще ничего понять не могу, Илья Николаевич. Искала для сына щенка этого… бернского зиненхунда. Вернее, искали сначала вместе, но потом Бориска вильнул в сторону.
– Как это, вильнул в сторону, – прервал я ее, словно пропустив в фильме самое интересное и попросив отмотать сюжет обратно. – Давайте-ка по порядку.
– Короче, парень мечтает о такой породе с детства. Она и мне нравится, чего греха таить. Нашла один адрес, другой. Звоню…
– Простите, я, конечно, не специалист, но разве сам он найти продавца не в силах? Я сына вашего имею в виду.
– Ой, что вы говорите, – замахала она руками. – Купит, да не то, какую-нибудь нечистокровку… А я потом кори себя всю оставшуюся жизнь, что просидела, сложа руки, не подключилась вовремя. Уж лучше сама… Так вот, звоню… То не отвечают, то уже продали… И вот, наконец, кажется, повезло, поехали с Бориской… Это моего сына так зовут… Муженек, оглоед, придумал имечко. А я, дуреха, согласилась. До сих пор себе простить не могу!