Повисла пауза, как между выдохом и вдохом – долго терпеть ее было невозможно, и я почти шепотом сообщил:
– Константин Бережков – бывший одноклассник твоей матери. Весьма невзрачный паренек, скажу я тебе. Зато амбиций – выше крыши. Влюблен в нее со школы. Видимо, подкатывал к Кире Станиславовне и так, и эдак, а она ему – от ворот поворот. И тогда, и сейчас. Вот он и решил поквитаться.
– Одноклассник? Был влюблен и убил?
– Не знаю, можно ли это назвать любовью.
– Слушай, а его никак нельзя… – она долго подбирала подходящее словцо, но так и не подобрала. – При попытке к бегству, например.
– Пойми же ты наконец, – почти взмолился я. – Сейчас главное – признать… вернее, доказать его вменяемость. Тогда ему могут дать пожизненный срок. Это намного суровей, поверь, чем… при попытке к бегству, как ты выразилась. Он косит под шизофреника, причем достаточно убедительно.
– Зато мне будет не по себе, когда я буду знать, что этот отморозок по-прежнему жует хлеб, ходит по земле. Пусть и за колючей проволокой.
– Тебе будет легче, если его не будет?
Она кивнула в ответ.
Бессонная ночь похожа на пиявку: она методично высасывает из тебя кровь весь следующий день, вызывая зевоту, головокружение, утяжеляя твои веки в несколько раз. Ты ходишь, как сомнамбула, вливая в себя сладкий кофеин, действия которого хватает очень ненадолго.
Как ни намекала Яна на то, что хочет у меня остаться на ночь, я был глух к ее намекам. Во-первых, меня ждала серьезная беседа с Лекарем на следующий день, к которой следовало подготовиться. А во-вторых, девочка слишком напоминала мне Женьку. Не внешне, нет. Что-то отцовское во мне просыпалось всякий раз, когда я обнимал ее.
В общем, выпроводил я девушку около девяти вечера и уселся за «Листки доверия». Потом несколько раз просмотрел запись, сделанную Ираклием во время одной из бесед с Лекарем. Признаюсь честно, игра актера по фамилии Бережков была настолько совершенна, что в душу мне закрались зерна сомнений в правоте моих собственных выводов. Пациенту в самый раз присваивать звание народного артиста, а мы его мурыжим в застенках. Справедливо ли это?
После просмотра я долго ходил из угла в угол, повторяя бесконечно «Игла – в яйце, яйцо – в утке, утка – в зайце, заяц – в сундуке…» Если бы кто-то увидел меня за этим занятием, очень сильно усомнился бы в моем психическом здоровье.
Выкурил за ночь почти пачку, периодически выходя на балкон. Больше часа просидел в интернете, прокручивая сюжеты некоторых сказок. Зато придумал кое-что.
Оставалась сущая мелочь: выдать заготовку в беседе с Лекарем именно так, как отрепетировано. Чтобы прозвучала к месту. И не иначе! Если все получится, то для него это будет апперкот в солнечное сплетение, после которого обычно сложно бывает сделать вдох. Эту паузу я и должен «поймать». Она может быть мимолетной. Но я должен! Обязан!
В гостях у сказки
Сегодня десятый день, как Лекарь в полной изоляции. Никаких свиданий, никаких передач – только беседы с врачом, прогулки в одиночестве, приемы пищи и сон. У дверей – вооруженный охранник. Любые манипуляции или процедуры – только в его присутствии.
Судя по дневникам медсестер, по данным видеокамер, пациент и не стремится к какому-либо общению. Зачем ему оно? Его главная задача на сегодня – стать психом.
– Мне кажется, я никогда отсюда не выйду, – раздраженно начал он беседу. – Со мной только вы по-человечески и разговариваете. Остальные – как роботы. Меня уже тошнит от такой жизни.
– Почему же «никогда не выйду»? – удивился я, как мне показалось, вполне естественно. – Когда-нибудь… Когда одна палочка и девять дырочек исстребят целое войско… Когда король обнажит голову, а ты останешься в шляпе… Когда…
– В сказку решили поиграть? – скривился мой собеседник. – В детство удариться? Все верно, в сказки мы еще не играли. Тили-тили-тили-бом, загорелся кошкин дом.
– Почему бы не поиграть? Ты, к примеру, знаешь, из какой сказки я привел только что отрывок?
– Вроде в детстве смотрел такой мультфильм. Мальчишка летал на гусях в какую-то далекую страну.
– Все верно, мультик назывался «Заколдованный мальчик». Мальчика звали, кстати, Нильс. Или возьмем «Сказку о мертвой царевне»… Ты помнишь: