Тут он понял, что проговорился. Как робот, у которого заржавел механизм, Лекарь дернул головой в одну сторону, потом в другую, потом рванулся так, что подпрыгнул стол, на котором были два работающих диктофона и телефонный аппарат.
– А в подвале, – продолжала Яна, входя во вкус. – Ты обещал освободить всех, если я соглашусь стать твоей.
– Хватит! – Он трясся, удерживаемый охранником. – Это не Кира! Я видел, как брызнули ее мозги! Киры больше нет! Это самозванка!
– Ты же говорил, что в подвале убили Олесю Федорчук, – напомнил я, оказавшись сзади Яны и беря ее под локоть.
Лекарь проигнорировал мои слова. Его обезумевший взгляд упал на руки Яны.
– Надо же, даже татушку нарисовали! А ведь Кира вывела ее перед самой смертью…
Сработало! Он признал, что перед ним не Кира! Его Кира осталась там, в подвале, с разбитой головой! Он ясно отличал реальность от бреда! Он отдавал отчет в содеянном!
Поняли это и все присутствующие в кабинете. Мысль о его вменяемости словно материализовалась и коснулась каждого из них.
Все как-то разом зашевелились. Ираклий поднялся, разведя руками, будто извиняясь перед подследственным, дескать, теперь тобой будут заниматься другие. Либерман порывался несколько раз что-то сказать, но так и не собрался, махнул рукой. В ту же минуту охранник потащил Лекаря на выход.
– Папа, – по напудренным щекам Яны бежали крупные слезы. – Папа, прости…
Взглянув на Яну, я решил позвонить медсестре. Вот-вот могла начаться истерика. Либерману также не помешало накапать чего-нибудь.
– Скажи, ты предвидел такую концовку? – шепнул мне на ухо Ираклий, взяв за локоть и выводя из кабинета. – Только честно.
– Я надеялся… Я стремился к такому результату. Но что получится именно так, не предполагал. Даже в мыслях не было.
– Ты оказался прав, он абсолютно адекватен. Адекватнее нас с тобой, кстати! Тебя можно поздравить, признаюсь, я не верил.
Когда Лекаря вывели из кабинета, ко мне, пошатываясь, подошел Давид Соломонович и пожал руку:
– Поздравляю, Илья Николаевич, тебе удалось нырнуть в него так глубоко и схватить его там так крепко, как он никак не мог ожидать. Сначала «Кира Станиславовна, узнаете…», потом сразу же про какие-то катамараны… Признайся, кодовые моменты? – Он легонько ткнул меня в ребра ладонью. – Какая психика выдержит такую деформацию? Это все равно что льду стать сразу же паром, минуя стадию воды, и обратно кристаллизоваться в лед. Похоже, по-другому и нельзя было никак! Лично у меня не осталось никаких сомнений в его полной вменяемости. Акт подпишем сегодня же.
Извинившись, я оставил коллег и вернулся в душный кабинет, где, казалось, все еще слегка искрило после того, что только что произошло.
Заплаканная Яна сидела на месте Лекаря и всхлипывала. Стоявшая рядом медсестра капала ей в стакан валерианку. На мое появление обе никак не отреагировали.
Взяв у медсестры флакончик и стакан, я попросил оставить нас вдвоем. Когда медсестра вышла, я поставил посуду на стол и подошел к девушке.
– Как ты? – поинтересовался я, положив руку ей на плечо.
– Скажи, ты ведь соврал мне насчет зубной щетки? – прохрипела она.
– Скорее, насчет результата экспертизы, – признался я.
– Ты все подстроил, – ядовито прошипела вдруг она, скинув мою руку с плеча. – Кто ты после этого? Знаешь?
– Надеюсь, что твой друг.
– Друг… Я потеряла и мать, и отца! – Она внезапно поднялась и направилась к выходу. – Не провожай меня! И не звони мне больше!
Мне хотелось ее задержать, но я не стал этого делать. Когда стук каблучков стих в коридоре, в кабинет заглянул Ираклий:
– Чуть камеру не забыл из-за этих эмоций.
– Подожди, – встрепенулся я, замотав головой. – Она что, все это время работала?
Коллега подмигнул:
– Не волнуйся, все ненужное вырежем.
Он за все ответит
Спустя пару дней Одинцов пригласил меня на прогулку по набережной. Дождей не было уже целую вечность, город выглядел запыленным, как после археологических раскопок.
– Говорят, атака на Лекаря была проведена безупречно. Я очень жалею, что не присутствовал.
– Атака чуть не сорвалась, – честно признался я. – Наша загримированная актриса решила сыграть в свою игру. В самый последний момент она нашла и прочитала дневники матери. Из них узнала, что Лекарь – ее отец. Сработал комплекс безотцовщины. Она решила спасти его, чуть не выпалила в самый неподходящий момент: «Папа, не узнавай меня!»
– Очень интересно. Какова фразочка, а! Можно сказать, афоризм!
– Пришлось импровизировать по ситуации. Помогла и татуировка на запястье Яны. Мы, кстати, не знали, что Кира успела ее вывести.