Да, перенос состоялся без преамбул и лишних разговоров. Как и все предыдущие действия Титова — сама суть, сама цель вроде всегда на поверхности, а способ достижения слишком быстрый, слишком мгновенный переход от мыслей к действиям. Только ночной разговор, пауза в шесть дней и перенос. А где инструктаж? Где беседы с той же контрразведкой, интересы которой упомянул Титов? Где, в конце концов, образцы ДНК?
Увлеченный привыканием к новому состоянию своей сущности, к новым ощущениям беспомощности, к роли стороннего наблюдателя, я постепенно адаптировался и стал обращать внимание на действия своего переносчика. Он шел целенаправленно и достаточно грамотно. Передвигаясь по вражеской территории я вел бы себя так же. Ну будем надеяться, что опыта этого человека достаточно, что бы он не угробил нас по глупости.
Когда переносчик прошел сквозь лесок к какой-то разрушенной войной деревне, я вместе с ним рассматривал дома, изрешеченные частой стрельбой. Я узнал этом место. Нет, не так. Я узнал не конкретно это место, а те места, те орматские деревни, в которых мне довелось побывать после захвата их нашими войсками. Орматцы, отходя со своих рубежей обороны, зачищали населенные пункты, рушили инфраструктуру, мосты, здания, роняли вышки. И самое страшное, они не оставляли своих же граждан, отказавшихся эвакуироваться вместе с ними, в живых. Наша разведка говорила, что они действовали по принципу «не ушли с нами, значит не достанетесь никому». Это было жестоко, но вполне объяснимо с точки зрения военной логики: оставшиеся жители уже заранее считались коллаборационистами, перебежчиками, предателями. Переносчик как раз присел на опушке леса, когда накрывшая меня волна воспоминаний заставила выдохнуть мысленно и шепотом «Господи, упокой души невинно убиенных…».
Мне показалось, что после того, как я это сказал про себя, переносчик дернулся. Интересно. Пока я думал, что делать дальше, что бы не спугнуть тот самый контакт, на котором настаивал Титов, мой носитель занимался добычей воды. Что же мудрое решение, без воды нам далеко не уйти. Вторую попытку обозначить себя я сделал тогда, когда он закончил набирать воду из колодца. Раньше я не рискнул, боясь, что его испуг может привести к непредсказуемым последствиям, и он, например, свалится в колодец. Но как только я шепнул «Эй, друг, ты в этом не виноват…», мой переносчик резко присел, а затем бросился бежать из деревни. Все же правильно я сделал, что не стал шептать ему, когда он нагибался над колодцем. Как в воду глядел. В общем, я решил попривыкать еще к своему новому состоянию, понаблюдать за переносчиком и поискать удобный момент для контакта с ним, не форсируя события.
Тем временем, переносчик пришел в себя и снова уверенно пошел куда-то. А куда, я понял по звуку стрельбы и взрывов. Мы шли, точнее он шел, а я болтался головой на его поясе для трофеев, к линии фронта. До меня дошло, что мы идем к линии фронта со стороны Орматии. Ну да, конечно, как же еще нам попасть в Азарию. Мог бы и сразу догадаться, что линию фронта придется преодолевать самостоятельно. Так что лучше пока не мешать парню своим шепотом. Парню? А сколько ему лет и как он выглядит — меня это даже заинтересовало. Но ответов я пока не мог получить, поэтому стал молча наблюдать.
Парень явно был не новичок в вопросах передвижения ползком, под прикрытием маскировочной сети, утыканной травой и листьями. В панаму он тоже напихал травы, тем самым невзначай прикоснувшись к моей макушке. Он полз долго, медленно, периодически осматриваясь. Когда уже начали подкрадываться сумерки, я решил, что переносчик ждет темноты для прохода через линию фронта. Это, конечно, могло быть самоубийством, но говорят, что наглость города берет. Или смелость? Ну в данном случае наглость и смелость отличались только уровнем безрассудства, но должны были вести к одной цели. Так что я ждал, когда переносчик отправится к окопам.
Но он меня удивил. Сначала он начал ползать вокруг одной из полянок, на которой стояли какие-то большие черные предметы, напоминающие то ли кляксы, то ли воронов-гигантов. А когда переносчик каким-то образом подсветил себе, а заодно и мне, зрение в ночи, а потом вырубил охранника инъекцией, то я поверил в этого парня еще сильнее, чем прежде. Но на этом его фокусы не закончились. Черные кляксы оказались не чем иным, как дельтапланами. Я даже не знал, что орматцы их еще используют. У нас-то давно перешли на реактивные ранцы. Правда шуму от ранцев было гораздо больше, поэтому их не использовали для скрытых операций. Возможно, орматцы использовали старые технологии именно по этой причине. Переносчик перетащил дельтаплан к какому-то страшному механизму, что-то там поделал с ним и влез в крепления подвески. Когда нас выстрелило в ночное небо, я понял всю суть затеи этого смышленого парня. Но подбадривать его шепотом не стал.
Мы пронеслись над позициями врагов, затем над позициями наших войск. И тут случилось то, что должно было уравновесить предыдущую удачу переносчика, восстановив баланс этого мира. Не бывает так, что везет бесконечно. Мировой баланс сил всегда требует, что бы удача сменялась провалом, а провал удачей. Или несколько удачных событий компенсируются смачным фиаско. Ну вот такая у меня жизненная теория о мировом балансе хорошего и плохого. Надо сказать, что в данном случае она сработала на все сто: после успешной переправы через опаснейшую зону мы просто обязаны были во что-то влипнуть. И влипли. Точнее врезались в дерево. Я только успел шепотом выругаться. Шепотом потому, что во время выполнения секретных миссий орать запрещается.
Очнулись мы одновременно. Скорее всего, мое сознание есть накладка на его сознание, так что по другому функционирование невозможно. На этот раз я не стал шептать, а честно высказал то, что сразу пришло на ум:
— Икар хренов!
Парень даже не дернулся, поэтому я сделал вывод, что он все еще не слышит меня достаточно четко. Ну или вообще не слышит. Мало ли что теперь может быть после такого жесткого приземления. Я понял, что мы висим вниз головой. Нет, не так. Парень висел вниз головой, а я снова поймал отголоски внетелесного опыта. Ненадолго. Как только переносчик начал исправлять наше положение, то я снова переместился в его макушку. Мы очень ненадежно висели на таком удалении от земли, что любой обрыв дельтаплана или строп подвеса грозил серьезными травмами. Если бы у меня было тело, то меня бы бросило в жар, а ладони вспотели бы. Но переносчик, казалось, оставался спокоен. Пока он доставал веревку из рюкзака, обрыв материи дельтаплана два раза весьма существенно скинул нас вниз. Парень спешил, что-то вязал на шнуре. Я не выдержал и сказал:
— Саморазвязывающийся для спуска надо.
Парень начал вязать саморазвязывающийся узел. Похоже, что мысли дураков сходятся, как гласит пословица. Когда мы спустились вниз, я всё еще чувствовал волнение от произошедшего. Вот вроде бы я груз, а переживаю за носителя. Ну да, мне же тоже хочется быть доставленным.
— Неплохо. — похвалил я его.
— Да, неплохо. — вдруг ответил он.
Что это было? Он что, меня слышит? Так, стоп. А чему тут удивляться и зачем паниковать. Титов же меня предупреждал, что это необычный переносчик. Я, конечно, с обычными не встречался, сравнивать не с чем. Но то, что мне с ним в контакт войти придется, я знал заранее. То, что он раньше слышит, я уже отмечал. Видимо с внутренним слухом у него было пока что не очень, раз открытый разговор состоялся после аварии об дерево. Ну это еще, конечно, не разговор, но хоть какое-то его начало.
— Эй, вылезай давай. Нам еще долго идти вместе. — услышал я его голос.