— Эрик говорит, что никогда не видел ничего подобного. — заговорил альтерОлег сам.
— Кто? — я постаралась спросить так, что бы голос не выдал мое слезливое настроение.
— Эрик. Переносчик. Парень, чьим телом я пользуюсь. У них, говорит, только большие озера и реки, а морей нет. Но в озерах нет такого шума прибоя и большой луны, нет столько звезд, нет таких запахов.
— Он всё видит и слышит? И запахи даже?
— Да.
— Странно всё это так, непривычно. А ты уверен, что вернешь свое тело? Что всё получится так, как ты задумал, а не останется этот Эрик в твоей голове, а ты в его теле, навсегда?
— Ну формально, это я в его голове. Я надеюсь. Я верю. — он помолчал. — Ты же понимаешь, что когда я туда отправился, это тоже была только вера в успех, в победу. Никто не давал гарантии, что я вернусь. Да нам вообще никто не дает гарантии, что мы завтра проснемся, что в наш дом не попадет ракета, что мы вернемся со службы. Мы верим, всей душой верим. Каждый в свое, а вместе в единое. Ты верила, что я вернусь. Я верил, что найду отгадку. А вместе мы верили, что война когда-то закончится. Знаешь, чем мы еще отличаемся от орматцев? Вот как раз этой верой. Мы делаем, потому что верим в правильность своих убеждений, а они воют, потому что им сказали, что так правильно.
— Ну нам тоже ведь кто-то сказал, что правильно защищать свою землю, а не сдаться при их первой волне захвата. — возразила я.
— Они не знают про эту волну. Они не знают, как началась война. Точнее уверены, что всё время обороняют свои территории. Даже наше государство считают своими землями.
— Это как это? — я даже приподнялась на локте.
— А так. У них полный фарш из истории и их внутреннего права, которое они ставят выше международного. — альтерОлег безмятежно смотрел в небо, подложив руки под голову. — Они считают, что история важнее дипломатии, а их внутренние законы отменяют всю мировую мораль и логику. Со мной было столько так называемых бесед об этом, что я думал, что меня зомбируют. Когда тебе бесконечно вдалбливают в голову какой-то бред, то начинаешь искать рациональное объяснение этому бреду и через силу соглашаться с ним. Разум сначала пытается отстраниться, потом перенасыщается и бунтует, а затем устает и не сопротивляется. У них так вся жизнь построена, когда им с младых лет свою версию истории с приличным купированием негатива вливают, мажут грязью всех несогласных, заменяют решение проблем фразой «могло бы быть хуже».
— А что твой Эрик говорит об этом всем?
— А он мне тоже что-то рассказывает. Раньше пытался убедить, что я не прав. Говорил, что я просто не понимаю. Мы даже ругались. Мне иногда жаль его, когда приходится объяснять какие-то очевидные вещи, а он не понимает, потому что у него своя версия очевидности. — он хмыкнул и добавил. — А сейчас он советует мне заткнуться и наслаждаться красотой момента.
— Поддерживаю. — сказала я и откинулась на плед.
Божественно утро на берегу моря. Крики чаек, шум ветра, плеск волны, запах соли. Я проснувшись пролежала с закрытыми глазами еще полчаса, впитывая ощущения. И даже жесткий песок подо мной не портил ничего.
АльтерОлега не было на вчерашнем месте. И в машине не было. Я успела умыться и привести себя в порядок, когда он вылез из кустов, отряхиваясь на ходу. Лицо его было озабоченным.
— Лагерь, оказывается, рядом. За тем мысом, — он махнул вправо рукой, — их небольшая пристань. Всё отгорожено высоченным забором. Вышек нет, но по периметру видеонаблюдение. По воде тоже не подойти, заграждение. Если только вплавь. Через забор не видно, где содержат пленных. В общем, ума не приложу, как нам туда проникнуть.
— А ты что, решил его выкрасть? — я расчесывала волосы, а он подозрительно пялился на этот процесс. — Эй, сосредоточься!
— А? — он встрепенулся. — Навеяло. Ну я думал проникнуть в лагерь, смешаться с пленными. Это же не тюрьма строгого режима, а что-то типа резервации. У них только периметр замкнут, за который они ни-ни. А внутри свободный режим, передвижение. Как по мне, это слишком их расслабляет, они как на курорте себя чувствуют.
— За это скажи спасибо закону о человечности. И на счет свободного режима и расслабленности ты не прав. Это же трудовой лагерь. Все военнопленные трудятся для возмещения вреда, который они нанесли в войне. В одних лагерях, что на севере, дерево и камнедобычей занимаются, стройматериалы делают. Южные — сельским хозяйством. На востоке восстанавливают разрушенные города.
— А на западе? — автоматически спросил альетрОлег. — Ты откуда столько знаешь?
— На западе их почему-то нет. В журнале читала. Интересно, как у них там, в Орматии?
АльтерОлег задумался, видимо обращаясь к своему внутреннему голосу, а потом как-то нервно ответил:
— Тюрьмы у них.
Он развернулся и пошел к машине, явно не желая продолжать разговор. Что ему там этот Эрик сказал? Я пошла за ними.
— Надо придумать, что мы дальше делать будем. — я не собиралась его отпускать, пока не утвердим план. — Времени мало. Меня хватятся со дня на день. Что-то из моих исследований может всплыть. Надо твои документы получить сегодня хотя бы.
— Получим. — ответил альтерОлег копаясь в рюкзаке, стоящем на крышке багажника. — Где-то я тут светлую рубашку видел. А вот она. Получим мои документы. Кто я там, кстати?
— Да я просто скопировала одну из личностей местного медицинского персонала, кто был больше всех похож на твое новое лицо, и вставила в дело ДНК из флакона. — я снова покрутила пальцем в его направлении, как тогда дома.
— Эм… — он уже сменил рубашку, и как-то с опаской посмотрел на меня. — Насколько похоже лицо?
— Приблизительно.
— Совсем приблизительно?
— Ну в темноте с закрытыми глазами… — хотела пошутить я, но видя его выражение лица, остановилась. — А что тебе не нравится?
— А то, что людей здесь не так уж и много, и местная администрация может знать всех в лицо слишком хорошо. Да просто обязана знать. Это ты не учла? Тут домов-то пару сотен. Все друг друга знают, по-любому.
— Ну а как мне было по другому-то сделать? — я расстроилась.
Действительно, такой очевидный нюанс всё портил. Нужно было получать документы в городке покрупнее, где всем наплевать на внешность друг друга. А сюда уже ехать с готовым документом. Но где было взять этот крупный город, если почти все городишки на Талиде были мелкими. Расстояние между ними было невелико, пару-тройку километров. И всё побережье было усыпано небольшими обособленными поселениями. Только вот Пшеска со своим лагерем более обособленно стоял.
— Ладно. — махнул он рукой. — Действительно, все нюансы не учтёшь в такой спешке. Есть вариант. Мы им пользовались, когда в Азарию перебрались и маскировались под чужие документы.
— Какой?
— Ну мне лицо повредили так, что бы я был неузнаваем.
— Ты больной что ли? — я была возмущена таким топорным подходом. — А более бредовый вариант нельзя было придумать.
— Эрик с тобой не согласен. — заметил альтерОлег. — Это, кстати, была его идея. Так что…
— А ты передай этому Эрику… — начала я.
— Он слышит.
— Дак вот передай этому Эрику, что бить себе морду, что бы спрятать свою внешность, весьма глупая затея. Есть, например, грим.
— Ага. У нас ночью на военной базе после драки с фельдъегерем как раз была возможность найти грим, маски, карнавальный костюм и прочие цацки. — ехидничал альетрОлег.
— Фельдъегерем? — удивилась я.
— Ветераном! — парень поднял палец для пущей важности.
— Ясно. Самоубийцы. — я махнула рукой, так как что-то доказывать было бессмысленно. — Ну хотя бы рожу перебинтовать нельзя было догадаться?