- Вот и открыла ворота в свою жизнь всякой нечисти. С твоими-то талантами вдвойне осторожнее надо быть. Дьявол – джентльмен, он никогда не входит без приглашения. Теперь вот неизвестно, как расхлёбывать будем…
Тётя Роза аккуратно, словно боясь обжечься, завернула иглу в носовой платок:
– После смены в печке сожгу. Но будь внимательна, такие мощные закладки до десяти раз возвращаются, и не всегда их сразу обнаружить можно. Видать, бабуся-то у твоего Антипа – потомственная ведьма, ну чисто – Баба Яга!
4. Чужой среди своих
Человеку незачем звучать гордо…
«Месье Баттерфляй»
Сочинение Никиты алкоголика
«Ходячий больной» издание II
– Ян, глянь. Твой идёт.
Янкино сердце невольно дрогнуло: «Кто ещё там МОЙ? Гвоздев, что ли, раньше времени заявился? А вдруг случилось чудо и ко мне идёт Агранович? Но увы… как говорится, не ждите чуда – чудите сами!»
Из огромного окна мастерской невозможно было перепутать. К училищным дверям приближался Антип: «Зачем он сюда прётся?! Сейчас начнёт канючить, угрожать, позорить. Засада! И снова будет, как говорит Цесарский: «Сыр Советский парафин (то есть позор несусветный)!» Лучше выйти Антипке навстречу, чтобы объясняться не на глазах у всей группы».
Услышав, как хлопнула входная дверь, Янка ринулась в коридор навстречу настойчивому экс-жениху. На лестнице она остановилась и прислушалась, готовясь к неприятному разговору. Но, к её неизъяснимому удивлению, твёрдые шаги Антипа направились в противоположном направлении, прямиком в кабинет Вик-Инга. «Ну, сейчас его Резина покусает и выкинет из приёмной с треском» – злорадствовала Янка. Но ничего подобного. Время шло, а лихой жених не выходил. «Неужели она его прям там загрызла?» – забеспокоилась Янка.
Её разбирало невыносимое любопытство и почему-то… ужас. Она то отходила прочь, то вновь подкрадывалась на самых цыпочках, прикладываясь ухом к двери. Наконец, озираясь и дрожа, Янка рискнула заглянуть в замочную скважину. Но в маленькую дырочку были видны только толстые пальцы Резины, со злобным остервенением долбящие клавиатуру компьютера.
– Приветствую вас, Виктор Ингиберович.
– Здорово, придурок. К чему официоз? Что-то не слышу энтузиазма в голосе?
– Ты чо? Озверел уже здесь, мертвечатина? Балуешься тут с молоденькими студенточками? Педагог многоликий. – Антип бесцеремонно потрепал Вик-Инга за колючую бороду.
– Живыми я не интересуюсь. Суета всё это.
– Да-да, я забыл совсем, что ты у нас только по консервам прибиваешься. Да у тебя и инструмент-то, поди, давно отвалился? Или ничего? Запасной имеется?
– Много текста. По делу?
– А то! Думаешь, великая тяга к искусству меня в твою богадельню привела? Приглядываешь тут… за моей суженой, а?
– По мере возможностей. Невыносимо с ней рядом находиться. Как ты только выдерживаешь? Мерзко и … боль!
– Знаю! Терпи!
– Ты мне скажи, Антип, КАК?! Как это могло произойти?.. Как она до сих пор жива? И перстень до сих пор у неё?!
– Нн-не з-знаю, блин! Уж я её… ВСЁ, кажется, сделал, чтоб она с катушек слетела. Зелье подливал, прахом могильным осыпал. Дурманку в еду, питьё, и в курево подмешивал. А её ничего не берёт, суку. Все ритуалы, как положено, каждое новолуние... – словно проглотив сухой кусок, Антип с озлоблением и тоской продолжил: Она тут поначалу стала здорово в силу входить, ну мы родимую нейтрализовали насколько смогли. Даже Карагаевну подключали, она ведь бабка стрелянная, иглу заговорённую в подол воткнула, и вроде бы всё-то у нас на лад шло…
– Да только недолго она ту иглу проносила. Я уже сам опустился до того, что несколько раз эту иголочку возвращал. Всё бесполезно. Раскусила профессионально. Или кто-то посильнее за ней стоит.
– Короче, её ещё на прошлой неделе из психушки выписали, а завтра просмотр летних работ намечен. Без них на второй курс не переводят. Так что в твоей власти ей «пленэр» продлить в связи с болезнью и сделать всё, чтобы Яна Геннадьевна Стрельцова продолжила обучение в твоём вонючем детсаду для особо одарённых сволочей! И умоляю, не скупись на хорошие оценки для нашей детки!
– Не учи дедушку кашлять. Каюсь, иной раз так хочется послать маромойку подальше из училища. С глаз долой…
– Запомни, вонючий навий, врагов нужно держать ближе, чем самых лучших друзей. Чем они ближе, тем беззащитней.
– Всё бы ничего, да вот только Валентин встревает. Я его устраняю как могу, только усилий хватает ненадолго. И пацан какой-то посторонний крутится вокруг неё. Не выяснил пока его целей… знаю только, что Игорем зовут.