Периодически Янка пыталась заставить себя сесть за этюдник: «Иди – рисуй, пока на больничном ещё сидишь. А то потом вообще не будет возможности догнать курс!» В эти часы зверского самоистязания девушку нещадно глодала апатия, густо замешанная на скуке, лени и презрении ко всякого рода труду.
Янка пыталась бороться с этим несвойственным её деятельной натуре состоянием. Она даже предпринимала героические попытки писать этюды на улице – в одиночку! Ничего хорошего из этого не выходило. К ней тут же цеплялись гопники или праздные ротозеи, и дело не сдвигалось с мёртвой точки. Время неумолимо приближалось к грозной дате, а стоящих работ даже половины не накопилось. Работа не шла. Вдохновение помахало юной художнице натруженной ручкой и улетело, похоже, навсегда.
2. Жестокий романс, или Вниз по кроличьей норе
Агафья Тихоновна: …Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча, да, пожалуй, прибавить к этому ещё дородности Ивана Павловича – я бы тогда тотчас же решилась. А теперь поди подумай!
Н. В. Гоголь «Женитьба»
До окончания плодово-ягодного сезона было ещё далеко, когда мама Ира зачастила гостить на дачах у многочисленных подруг, о наличии которых до недавнего времени никто и не подозревал. Младшего брата Лёнчика она всегда забирала с собой, будто специально освобождая пространство для личной жизни дочери. Хотя несостоявшегося жениха Антипа она теперь решительно не одобряла. Да и энтузиазм Гвоздева а-ля «побыстрее втереться в доверие» настораживал маму Иру, скептически настроенную ко всему миру. Ей невдомёк было, насколько противен Антип самой Янке и насколько она ошарашена таким внезапно обрушившимся ливнем внимания Игоря Гвоздева. Под пронзительным сострадательным взглядом, от которого ей всегда хотелось закрыться, спрятаться, забиться в угол, чтоб никто не нашёл.
В тот день мучительное двойственное влечение-and-ненависть к Антипу многократно умножилась до осознания безвыходности. «Как же всё-таки Антип напоминает милого Сашу. Чисто внешне… когда молчит. Вот бы к внешности Антипа добавить характер Игоря Гвоздева… то получился бы почти Агранович. Стоп! Это что-то прям по Гоголю получается. Нет таких людей больше на свете, как Саша Агранович. Ну, вот опять – на те же лыжи, выруливаю на больную тему…»
Автоматическое выполнение маминых поручений по дому позволило удержаться от того, чтобы вернуться в прокуренные до горчичного цвета антиповские апартаменты. От гвоздевской же гиперопеки Янка просто шарахалась в последнее время. Она не желала больше ничего, кроме как любым способом прервать этот бесконечный бег по кругу.
Мама Ира, уезжая на очередную подружкину дачу, словно вредная мачеха по пути на бал, повелела дочери прибрать в квартире. В переводе на общедоступный язык это означало тот же список поручений, как в «Золушке», что венчается незабываемой фразой: «…а после того как переберёшь два мешка риса и фасоли, посади два розовых куста и познай самоё себя…»
Уборку Янка начинала с компьютера, на нём обычно и заканчивала. Сначала она открыла карту города по «ДубльГИС», по привычке просчитала расстояние от своего дома до Сашиного. Ничего не изменилось, как и прежде, осталось 3,20 км = 1 час 4 мин пешком. Тогда она набрала в поисковике: «Александр Иванович Агранович» и уж было хотела продолжить протирать стол. Вредный комп, который всегда с завидным упорством игнорировал это имя, неизменно выдавая лишь ценные сведения об Ивановичах-агрономах, вдруг преподнёс сюрприз. Кто-то выставил объявление из вчерашней вечёрки: «ВНИМАНИЕ! РОЗЫСК! Агранович Александр Иванович… худощавого телосложения… ушёл из дома и не вернулся…»
«Вот и всё! ВСЁ!!! – словно что-то тяжёлое ухнуло вниз вместе с Янкиной больной душой. – Никого ещё никогда не находили после таких вот объявлений, слащавые телевизионные инсценировки – не в счёт, и жить больше незачем – зачем длить этот бессмысленный цирк. Мыло-мочало – начинай сначала… всё сызнова. Вся боль разом накрыла. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Я иду искать…»
Но Янка не пошла никого искать. Она, как зомби, протирала и протирала все поверхности до которых дотягивалась рука. Взгляд остекленел, но слёзы не шли, хотя больше всего на свете она сейчас мечтала как следует выплакаться. Как понимать это исчезновение? Это может означать только одно – Агранович погиб. Именно поэтому он являлся ей в безумных видениях – там, За Гранью. Именно поэтому она видела его вместе с давно умершей бабушкой. Одно только укрепляло силы – он её не бросил. Но какое это теперь могло иметь значение, когда ЕГО больше нет на свете: