- Так как в нашем распоряжение теперь всё это не большое помещение, идти никуда не придётся, - усмехнулся он и резко вернул стул в исходное положение. Передние ножки коснулись пола стремительно быстро, у чему я не была совершенно готова, поэтому больно ударилась грудью о гладкую поверхность парты.
- Ашш, - прошипел а сквозь зубы, прикрыв на мгновение глаза.
- Оу, ну извини, - послышался сзади саркастический смешок. - Я привык обращаться с женщинами грубо, - сладострастно прошептал он мне прямо возле ухо, обдавая то теплом, от которого по всему моему телу прошлась дикая волна мурашек, но в этом случае вызванная не страхом, а нечто иным.
Моих волос коснулась его рука. Быстрым движением он избавил их от резинки, и водопад из чёрных, как вороново крыло, волос рассыпался по моим плечам. Я закусила нижнюю губы, стараясь справиться с накатившими неожиданно противоречивыми чувствами. С одной стороны - хотелось сбросить его руку с себя и выбежать в коридор, чтобы создать между нами достаточно большое расстояние, чтобы я перестала испытывать себя глупой мышкой, попавшей в клетку с змеёй. А с другой - желание почувствовать, как эта ладонь касается моей оголённой кожи, пробуждая во мне желание переступить черту и познать вкус греха.
- Кто ты такая?
Снова холодный озноб сотряс моё тело.
Рука Никиты запуталась в моих волосах и сильно сжала их. Я не смогла сдержать стон боли. Он потянул меня назад. И вот я снова смотрю в эти тёмно-зелёные бездны, чувствую, как меня затягивают они.
- Я - Ульяна, - прошептала я и быстро заморгала, когда почувствовала влагу в уголках глаз.
- Твоё имя мне ни о чём не говорит, - рявкнул Никита и за волосы заставил меня подняться.
Я морщились от боли. Надо попытаться вырваться. Начать наконец защищаться, а не вести себя, как безвольная кукла, которую можно дёргать за руки и ноги, и при этом не услышать ни единой жалобы с её стороны. Сколько раз мною помыкали? Сколько раз вытирали об меня ноги? Сколько раз мною пользовались? Пора это прекратить! Показать наконец-то свои зубки, которыми умею больно кусаться. Хватит терпеть всю эту хрень, что называется жизнью... И вообще, жизнь ли это - вставать точно по расписанию и следовать графику, который построила для меня секретарша отца?! Да я даже в туалет хожу только тогда, когда мне это разрешают!!!
Вцепилась в запястье парня ногтями, при этом глядя на бывшего друга так, словно он последний человек, которого я хотела бы видеть рядом с собой. Это я делать научилась мастерски. Спасибо отцу-тирану.
Губы плотно сжаты, брови сведены на переносице, а в глазах (я это точно знаю) Никита должен был увидеть ненависть. Продолжала впиваться ногтями в руку парня, которая и не думала отпускать мои волосы.
- Отпусти меня, - приказала, словно принцесса, готовая самолично казнить провинившегося слугу.
Все, кто становился причиной такого взгляда, начинали жалеть, что когда-то их дорога пересеклась с моей. Обычно я редко применяю взгляд лучше_сделай_то_что_я_сказала,_если_не_хочешь_раньше времени_узнать_каким_цветом_будет_у_тебя_гроб, ибо знала, что отец всегда следит за мной и не допустит такого поведения. Но сейчас его не было, а я должна была себя, хоть как-то защитить. Если не на кулаках, то хотя бы так. Никита не был дураком, и должен понять, что со мной шутки плохи.
Но вместо раскаяния и страха на лице, этот придурок вдруг... улыбнулся!? ЧТО?? Какого чёрта?
- Детка, а я и представить не мог, что ты такая сексуальная, когда вот так смотришь, - прикусив слегка губу, Никита наклонил голову и взгляд его сделался таким заинтересованным.
Он медленно осмотрел меня с ног до головы, немного дольше уделив времени груди и тому месту, что находиться ниже живота, вгоняя меня в краску.
Вся моя решимость куда-то вдруг испарилась и я вновь почувствовала себя змеиным кормом.
Рука в моих волосах немного разжалась, и я облегчённо вздохнула. Только, как оказалось, слишком рано я расслабилась. Никита вдруг резко схватил меня за плечи и притянул к себе. Его губы опасно близко находились от моей шеи, на которой нервно пульсировала жилка. Я застыла, как выкопанная, боясь лишний раз вздохнуть, а в голове вихрем проносились множество мыслей, за которыми невозможно было угнаться.
- Ты другая... Не такая, как те... Чистая... - Никита сделал глубокий вдох, слегка касаясь меня носом. - Даже пахнешь чистотой и невинностью... Ещё никто не успел замарать тебя... - Голос приглушённый, немного хриплый. Слегка дрожит.
Это не Никита - первая мысль, которую я смогла ухватить за хвост... Не он. Точно не он! Потому что не такой. Я помню его таким неземным, вечно летающим где-то высоко в облаках и мечтающим покорить небо. Он встречал любую проблему с улыбкой, так как имел особенный талант - быстро их решать... Вечно с улыбкой на красивом лице и длинной чёлкой, что постоянно лезла ему в глаза...
А этот человек... Ненормальный... Псих, который сейчас стоял передо мной и чуть ли не до крови сжимал мои плечи, точно не мог быть тем, кому я отдала своё сердце шесть лет назад...
И тут я неожиданно вспомнила одну деталь...
- Ты спрашивал у меня, кто я такая... - Горло будто сдавили. Было трудно говорить, да и дышать не легко. - Разве ты меня не помнишь?
- А должен? - В голосе насмешка, которая причиняет боль.
- Мы с тобой дружили в детстве, до того...
Я не могла говорить дальше, так как до сих пор не могу успокоить в себе маленькую девочку, что каждую ночь рыдала в подушку, когда ей сообщили о смерти мальчика, которому она отдала своё сердце.
- Нет, - твёрдо произнёс парень. - Я не помню никакой девочки. У меня вообще не было в те времена друзей.
- Но ведь...
- Замолчи!
Злые глаза словно хотели высосать из меня душу.
- Никита...
- Я не он! Я - Игорь! И-Г-О-РЬ!!!
- Что?...
Я смотрела на парня перед собой и пыталась понять, услышать его... Но в ушах стоял громкий гул, а сердце в груди отбивало чечетку в то время, как душа рвалась на части... Перед глазами вдруг поплыли разноцветные круги. Лицо Ники... - Нет... - Игоря стало расплываться...
Неужели я ошиблась?...
Но как? Ведь они так похожи... Одно лицо, только это жестокое. Те же самые глаза... Не такие, какими я их запомнила, но всё же... И голос... В детстве я часто представляла себе, что когда Никита вырастет, его голос станет грубым, и в тоже время тягучим, как карамель...
Я открыла было рот, чтобы начать спорить, просить не шутить так, ибо шутка не смешная, но тьма быстро накрыла меня с головой, и я потеряла сознание.