— Первая Библия на греческом языке, названная в честь семидесяти старцев, которые ее перевели.
— И что было дальше?
— Греческая цивилизация была ориентирована не на веру, а на познание — на Логос. Поэтому когда греки прочитали текст Книги, они решили, что иудеи все перепутали и молятся не тому богу. Гностики офиты при Птолемее стали поклоняться не богу Сафаофу, а Змию, который по-гречески именовался Офис. Змий Офис же являлся для них воплощением Прометея, который принес людям огонь знания.
— Хотя начиналось все с плода, сорванного Евой и Адамом с запретного древа познания Добра и Зла, — вставила Александра.
— Да-да, именно в отношении к добру и злу, к познанию и вере кроются основные противоречия герметизма, гностицизма и алхимии с иудо-христианским мировоззрением. По мнению гностиков, добро и зло взаимно притягиваются.
— «Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»? — по-русски процитировала Александра.
— Слова Мефистофеля? — уточнил Николя.
— Да. Кстати, я только сейчас поняла глубину высказывания.
— А вслед за гностицизмом пришли философские учения Платона и Аристотеля, — продолжил Николя. — Ересь офитов перешла в ересь персидского пророка Мани и стала основой манихейства. Из манихейства появилась ересь богомилов. А когда богомилы в двенадцатом веке переселились на юг Франции, возникла ересь катаров и альбигойцев, а в странах Востока — суфизм.
— А кстати, я подумала, — вспомнила Александра недавно прочитанную рукопись, — что учение нашего русского философа Владимир а Соловьева о Софии, пожалуй, продолжало традиции античных гностиков.
— Естественно! — согласился Николя. — Не случайно покойный папа Иоанн Павел II создал в Ватикане «Общество Владимир а Соловьева». Кажется, именно так называется.
— Николя, то, что вы рассказываете, безумно интересно, но… все-таки вы масон или нет? — напомнила Александра о своем вопросе.
— Нет, — чуть помедлив, ответил Николя. — Масонство — это всего лишь светская религия. Христианство — для бедных, масонство — для богатых и известных. А я… — служу Прекрасной Даме.
— Какая прелесть! Так вы продолжатель дела трубадуров? Обожаю сонеты! — воскликнула Александра.
— Можно и так считать, — ответил он и замолчал.
— И все же, что нам теперь делать? — грустно спросила она, возвращаясь к действительности.
— Пока не знаю, но обязательно что-нибудь придумаю, — нарочито уверенным тоном ответил Николя.
Они замолчали, вслушиваясь в тишину. Вдруг шуршание неподалеку заставило Александру насторожиться.
— Как вы думаете, Николя, здесь водятся крысы? — спросила она почти спокойно, как человек, который, естественно не боится вездесущих хвостатых тварей, а спрашивает просто так, из любопытства.
— Не знаю, я здесь ни разу не ночевал, — ответил он, но все-таки включил фонарь и направил в глубь бесконечного коридора.
Два изумрудных отсвета вдали подсказали, что какая-то живность здесь все-таки обитает. Живность не только обитала, но и жалобно мяукнула.
— Кошка?! — в один голос воскликнули они, вскакивая с места и мгновенно осознав, что если кошка сюда попала, значит…
— Кис-кис-кис! — никогда еще Александра не подзывала кошку с таким рвением.
— Спасибо, Великая Исида! — воскликнул Николя, воздев руки в том направлении, где должно было быть небо…
— Ваш приказ выполнен, досточтимый Магистр, — человек, одетый в черный траурный костюм, почтительно склонился перед мужчиной, восседавшим в похожем на трон резном кресле. — Дверца захлопнулась, точнее не открывается, — в его голосе послышалась усмешка.
— Что ж, пусть это послужит графу уроком. Завтра забери их оттуда и доставь ко мне. Впрочем, нет. Женщина мне не нужна. Можешь оставить ее там.
— Осмелюсь напомнить, мой господин. Она — русская. Ее будут искать.
— И что? — пренебрежительно поморщился магистр. — Кого-нибудь когда-нибудь там находили?
— Я поставлю памятник строителям многоярусных автостоянок! — Николя вытянул почти обессилевшую Александру из узкого проема и, тяжело дыша, опустился рядом на пол, присыпанный бетонной пылью. — И богине Басет, явившейся к нам в образе Мау.
— Да-да, — хмыкнула Александра, потирая ушибленный и ободранный локоть, — скульптурная группа «Заказчик, инвестор и генеральный подрядчик обсуждают план оптимизации налогообложения» будет выглядеть весьма концептуально. Сможете продать в Москве за большие деньги.
Николя рассмеялся и глянул с обожанием. Женщина, которая знает такие слова и не теряет присутствия духа в такой ситуации, невольно вызывает уважение.
— У меня, к счастью, достаточно денег для того, чтобы быть скульптором, который не работает на заказ, — небрежно сообщил он, демонстрируя наивную неосведомленность в вопросе о том, какие деньги может заработать в Москве скульптор, вписавшийся в правильную тематику.
Мелодичный звонок мобильника в кармане Николя ознаменовал возвращение в наземный Пориж.
— Да, Кларисса, — Николя прижал трубку к уху. Да, были некоторые проблемы. Пока точно не знаю, где мы. «Джи-Пи-Эс» там не работала. Сейчас посмотрю и перезвоню, — достал из другого кармана устройство определения координат и включил его.
Тореадорный призыв мобильника известил Александру о том, что в Москве о ней помнят.
— Привет, Кузенька, — сказала она нарочито сонным голосом и даже сделала вид, что зевает. — Как где? Сплю. Телефон в номере подушкой накрыла, чтобы не мешал. А сколько сейчас времени?.. Сколько? И ты звонишь мне в такую рань? В день, когда я могу спать, сколько хочу? — воскликнула возмущенно. — Все-все, не разгуливай меня. Когда проснусь, сама позвоню. Пока, — отключила мобильник.
— Надо отсюда выбираться, — Николя поднялся и протянул ей руку, помогая встать. — Мне кажется, вам в таком виде лучше не ходить в отель. Мы неподалеку от квартиры моего покойного деда, доставшейся мне по наследству, — сказал, глядя на экранчик устройства. — Я там редко бываю, и о ней мало кто знает, что немаловажно теперь, — сказал задумчиво. — К тому же, раз уж вы уже ночевали с видом на Лувр, вам будет приятно провести некоторое время в квартире с видом на Нотр-Дам. Просто для разнообразия, — улыбнулся он. — В общем, приглашаю вас к себе.
— Скажите просто, что вам не хочется со мной расставаться, — весело сказала Александра, отряхиваясь, и подумала, что ей, в общем-то, нравится, как все происходит и как неожиданно сбываются ее детские мечты об удивительных приключениях, которые, пожалуй, уже имеют привкус авантюры. Ну, так она этого и хотела.
— Досточтимый Магистр! Это кажется невероятным, но телефон графа работает! Он только что разговаривал со своей помощницей, — голос в телефонной трубке звучал обескуражено.
— Ты хочешь сказать, что они выбрались?
— Мы этого пока точно не знаем, но телефон работает.
— Выясняй. Я жду.
Они вышли со стройплощадки, провожаемые ошеломленным взглядом сонного охранника, который, скорее всего, принял их за загулявшую парочку привидений. Город еще спал. Позднее осеннее солнце не торопилось подняться над крышами домов, хоть небо уже украсилось бледным ореолом. Серый Нотр-Дам в зябкой утренней дымке казался огромным кораблем из потустороннего мира, ненадолго зашедшим в парижскую гавань, чтобы понаблюдать за многоголосой жизнью, да так и застывшим на приколе у причала. По безлюдной набережной Сены подошли к старинному дому из белого камня с ажурными балконами.
— Вот здесь жил мой дед, — Николя указал рукой на дом.
— Красивое место, — Александра посмотрела по сторонам, потом бросила взгляд на Николя, вдруг засомневавшись, стоило ли принимать приглашение.
— Сейчас приведем себя в порядок, позавтракаем, — Николя, заметив сомнения в ее глазах, крепко взял ее за руку и потянул по ступеням вверх к входной двери, — а потом решим, что делать дальше.
— Мне кажется, я создаю вам проблемы, — она остановилась у самой двери. — Вы, правда, уверены, что они вам нужны? — испытующе заглянула в глаза Николя, пытаясь прочитать правдивый ответ, хотя сама точно не знала, какой ответ хотела бы там увидеть.