Тугие струи бархатистой воды из душа приятно массировали и освежали кожу. Думать ни о чем серьезном не хотелось. Пока все складывалось как нельзя лучше. Случай подвел ей американца, который занимается тем, что она собственно исследует. Интересно будет поговорить. Потом надо бы встретиться с русскими египтологами, если, конечно, они не на раскопках. Иван Фомич обещал познакомить. И, конечно, съездить к пирамидам в Гизу и, если удастся, в Саккару. Ведь именно там, около пирамиды Джосера члены секты «Путь к прошлому» каждый год устраивают коллективные медитации. Почти все ее потенциальные пациенты крутятся вокруг пирамид. Оттуда в большинстве случаев начинаются их блуждания в глубинах собственного подсознания. Там же иногда и заканчиваются. Жаль, «хороший человек» куда-то запропастился. Даже не звонит. Уговаривал, уговаривал вместе поехать, а как до дела дошло — в кусты. И никакого тебе интеллектуального секса. Один «курбан-байрам», — хмыкнула она, вспомнив о приглашении Стеллы Петровны, и вылезла из душевой кабины.
«Курбан-байрам — это мясо, а мясо — это еда, а еда — это именно то, что мне сейчас нужно. Самое время подкрепиться!» — сказал внутри нее кто-то голосом Винни-Пуха из детства. Словно в ответ на появившиеся мысли о еде, раздался звонок телефона.
— Александра Юрьевна! Вас Стелла Петровна уже пригласила на ужин? Приходите, мы уже собрались. Сейчас я за вами пришлю, — сказал Иван Фомич голосом, не предполагающим возражений.
Впрочем, возражений у нее и не было.
Александра едва успела одеться, как в дверь позвонили.
— Мадам доктор! — на пороге стоял уже знакомый охранник. — Салям-о-алейкум! Просят фас вести! — почти без акцента произнес он.
«Не надо меня вести, я сама пойду», — хотела сказать она, но передумала. Все равно араб не поймет тонкостей русского языка и менталитета.
Когда она спустилась в садик, там уже пахло дымком от углей в мангале. Шашлыком пока не пахло. Его только насаживали на шампуры, оживленно комментируя процесс и предвкушая удовольствие. Длинный стол под навесом был заставлен закусками. Фонари, подвешенные по периметру на цепочках, негромко позвякивали, раскачиваясь от легкого вечернего ветерка. От фонтана веяло прохладой. Осень на Востоке — райское время!
— О-о, вот и наша гостья! — с радостной улыбкой направился к ней Иван Фомич. — Всех, всех прошу внимания! Это — Александра Юрьевна. Известный ученый-психиатр. Прошу любить и жаловать. Так что если у кого какие комплексы психологические или, не дай бог, болезнь какая с головой намечается, — постучал он пальцем по виску, — все к Александре Юрьевне на прием! Ведь не откажете народу в медицинской помощи, а?
— Не откажу, — улыбнулась она. — Врачебный долг — дело святое.
— Ну, — Ивану Фомичу видно не терпелось начать застолье, — раз уж теперь все в сборе, можно за это выпить. За полную, так сказать, укомплектованность! — он наклонил огромную бутыль на подставке и принялся разливать виски в фужеры.
— А где ж Геннадий? — услышала Александра сзади строгий голос супруги начальника. — Что такое? Жена здесь, — Стелла Петровна кивнула в сторону молодой женщины, держащей на коленях забавную малышку лет двух, — а его нет.
— Срочно в посольство по делу вызвали. Сказал, постарается недолго, — ответил Иван Фомич, не в силах оторвать взгляд от миски с нарезанным зеленым салатом, огурчиками и помидорчиками, обильно заправленными растительным маслом. — Прошу, прошу, всех к столу!
Гости, оживленно переговариваясь, стали рассаживаться. Иван Фомич расположился во главе стола, предложив Александре место справа от себя. Александра оглядела присутствующих. По левую руку от хозяина застолья устроился немолодой араб с печальным лицом, в карих глазах которого словно давно поселились снисходительная грусть и отрешенность от всего происходящего вокруг. Невысокая плотная женщина хлопотала у мангала. Ей помогал усатый мужчина с манерами и зычным голосом отставного военного — тем самым — настоящим командирским, который нельзя не услышать. Стелла Петровна в сопровождении уже знакомой Анфисы заняла место в конце стола, поближе к выходу, вероятно, чтобы первой встретить опоздавшего. Анфиса, послав воздушный укус «залетной ш-ш-штучке», углубилась в изучение своей тарелки. За столом расположились еще несколько обитателей «узкого круга», имен которых Александра не запомнила. Два места остались свободны. Одно, очевидно, для Геннадия, другое — в резерве еще для кого-то. Роль тамады взял на себя Иван Фомич, поэтому тосты посыпались один за другим. Фантазия тамады была неистощима, как будто он был коренным жителем Кавказа. Пили за все — возвышенное и приземленное, движимое и недвижимое, конкретное и абстрактное, словно торопились опустошить огромную бутыль.
— И вот я и говорю, что мы еще с вами будем гордиться, что у нас гостила такая женщина! — громогласно провозгласил раскрасневшийся Иван Фомич, поблескивая ярко-розовыми, будто отполированными щеками. — Да, да, будем гордиться!
— Иван Фомич, прошу вас… — Александра смущенно покачала головой.
— И нечего скромничать! А если некоторые там, — упершись ладонями в стол, он орлиным взором оглядел присутствующих и, выбрав Анфису на роль жертвы царя птиц, продолжил, — не понимают, то мы им это объясним!
Анфиса сделала вид, что ее здесь нет.
— За сказанное и выпьем! — провозгласил неутомимый тамада.
Александра пригубила стакан с виски и встретилась взглядом с сидящим напротив арабом, все это время не проронившим ни слова. Что-то дрогнуло в его лице, промелькнуло и снова спряталось. То ли тень улыбки, то ли усмешки, то ли сочувствия.
«Интересно, как его зовут?» — подумала Александра.
Египтянин, словно прочитав мысли, отставил в сторону стакан с безалкогольным пивом и протянул через стол визитную карточку.
«Доктор Али» — прочитала она и вопросительно посмотрела на нового знакомого, неужели коллега?
— Я кандидат технических наук, — пояснил тот по-русски с едва заметным акцентом. — Диссертацию защищал в России, но у нас в Египте нет деления на кандидатов и докторов наук, поэтому все называются «доктор».
«Значит, все-таки, коллега по ученой степени», — подумала Александра, протягивая свою визитку.
— А вот и шашлычок! — громогласно объявил отставник и под одобрительные возгласы кампании торжественно поставил на стол блюдо с ароматной, сочной бараниной. Выпили «под шашлычок» и на некоторое время затихли, отдавая дань памяти барашка.
— И вот до чего довели народ, а? — вдруг встрепенулся Иван Фомич. — Хорошей баранины в Москве днем с огнем не сыщешь!
— Откуда баранина, когда всех баранов в Думу загнали! — загоготал отставник.
— Не-е, — возразил Иван Фомич. — Бараны — в правительстве, а в Думе в основном медведи. Бывшие. И лица, к ним примкнувшие, — он задумался, и неожиданно срифмовал, — что-то умыкнувшие.
Гости засмеялись.
— А ты, Сергеич, — обратился Иван Фомич к отставнику, — нам зубы не заговаривай! Лучше скажи, ты уже здесь сколько сидишь, а чего-нибудь видел? В музее Каирском был?
Отставник почему-то стушевался, бросив вопросительный взгляд на жену. Та кивнула.
— Был, — неуверенно ответил он, — вроде.
— Мумию фараона видел? — строго спросил Иван Фомич.
— Видел, — почему-то затосковал Сергеич.
— Ну, и как она тебе?
— Как живая! — поедая начальника преданным взглядом неожиданно бодро доложил отставник.
— А презерватив фараона видел? А?! — хитро прищурившись, задал коварный вопрос начальник.
Отставник, снова глянул на жену, но та, засмущавшись, отрицательно помотала головой.
— Во-от! — пригрозив пальцем, протянул Иван Фомич. — И не знаешь, что контра-цепцию, — язык тамады уже начал заплетаться, но слово, разделенное на две части, поддалось с первого раза, — аж во-он когда придумали. Запа-тентовать надо было. Торговую марку. Презер-вативы «Фараон»! Не догадались, — с сожалением усмехнулся он. — Сейчас бы их наследники припеваючи жили.
— Это да, — согласился отставник. — Не предусмотрели.
— А вот скажите, Николай Сергеевич. Как старожил, — вкрадчиво спросила отставника Стелла Петровна, — вот был у вас здесь прежний руководитель… — она глотнула воды из пластикового стаканчика, — и что-о? Как вот вам сейчас с нами? Лучше живется или хуже?