— Так поздно? — вновь повторил я.
— Ничего не поздно, — поднялась Наташка с дивана. — Завтра выходной, а главное, мы все равно спать ещё не собирались. Скорее всего он увидел свет в окнах и решил постучать.
Я тут же нашёлся, сочинив на ходу стишок:
— Шаги слышны в тишине,
но никого не видно в этой мгле.
Кто ходит ночью в гости по ночам,
скрывая лик свой…
— Заткнись! — бросила в меня сестра подушкой, выходя из комнаты.
Какое-то время ничего не происходило, а спустя несколько минут на пороге возникла Наташка с испуганным видом. За ней находился Валерка, сосед, который жил через три дома, на углу. Он совсем недавно, как говорят, откинулся. Сидел вроде бы за ограбление с убийством. А ещё, сколько я его помнил, он всегда торчал. Одним словом, обдолбыш.
Его холодные глаза уставились на меня, а пожелтевшие пальцы с чёрными ногтями крепко держали мою сестру за плечо. Лицо казалось мертвенным, отвратительным. Верхняя губа слегка приподнялась, оголяя золотые зубы и бледную десну.
Как вскоре мы узнали, Валерка, или Лом, проведав, что родителей в данный момент не было, решил наведаться к нам в гости. Его ломала, поэтому сосед пошёл бы на всё, лишь бы достать деньги на новую дозу.
— Где бабки или ржавчина?
— У нас ничего нет, — робко ответила Наташка, стоя с бледным лицом, словно смерть.
— Не вколачивай мне баки! А ну гони сюда свою паутину.
С этими словами он сорвал с шеи сестры тонкую цепочку.
— А теперь снимай и замки.
Желтый палец ткнул в ухо.
— Слышь, шмара, двигай клешнями, если не хочешь, чтобы я тебя расписал.
Серьги, подаренные мамой, также отправились к цепочке.
— А теперь бабки.
— У нас их нет.
— Не чеши лохматого, а иначе буркала выколю. Клянусь, так и будет.
При свете лампы блеснуло лезвие ножа. Наташка задрожала сильнее.
Думаю, незачем ему было напоминать в данный момент, что Лома легко найдут после ограбления. Видимо, Валерка плохо соображал от ломки, если судить по его торопливому движению руками и дёрганью головы. Да и незачем провоцировать наркомана лишний раз.
— Слышь, малой, бабки давай, а иначе твою сеструху распишу, — обратился он ко мне. — Будет точно хохлома.
На этого соседа жаловались многие, страдая. Но участковый ничего не делал по какой-то причине. Да и поговаривали, будто у Лома имелись опасные дружки с зоны. Так ли это было на самом деле, достоверно неизвестно.
— У нас… — начала было Наташка, но умолкла, когда лезвие приблизилось на опасное расстояние к её глазу.
— Ещё вякнешь, буркала лишу.
— Не трогай мою сестру, — сказал я, ощущая внутри себя ледяное спокойствие.
Даже не так. Создалось такое впечатление, будто вместо меня говорил кто-то другой, а я за всем этим наблюдаю со стороны.
— Я покажу, где лежат деньги.
— Так бы давно, а то…
Мы направились по коридору, сворачивая в мою комнату.
— Они вон там.
— Слышь, шкет, свет вруби.
Лом осклабился, отпихнув Наташку, открывая дверцы шкафа, с изумлением уставившись на то, что находилось на другой стороне. А я, не раздумывая, сильно толкнул его в спину, после чего захлопнул обратно дверцы, когда сосед исчез внутри.
С бешено колотящимся сердцем, я схватился за стенку шкафа, раскачивая его, наклоняя вперёд. Ножки жалобно заскрипели, а в следующий миг раздался хруст, и вся эта старинная громадина рухнула на пол, дверьми вниз.
Так закончилась наша история. Скажу лишь, что когда приехали родители, мы конечно им ничего не рассказали об ограблении. Ведь Валерку больше никто и никогда не видел. А про шкаф сочинили, будто его ножки сами подломились, возможно от старости.
Отец уже на следующий день разобрал эту рухлядь на доски, а ещё через пару дней мне купили новый шкаф, который не вёл никуда, ни в какое царство кошмара.