У авианесущего крейсера в запасе было три дня, прежде чем конвой из Мурманска подойдёт к Карским воротам — проливу, отделяющему условно безопасные воды от дикой территории, где буквально каждая льдина хотела убить нарушителя спокойствия.
Ему потребовались сутки, чтобы достичь Новой Земли и приступить к выполнению боевой задачи. Однако, ни на побережье архипелага, ни на пути к нему, Ульяновск не встретил ни одного глубинного. Хотя за сутки обязан был встретить как минимум одного дикого примитива, а то и небольшую стайку низших особей.
Тем не менее, море упорно хранило молчание. Казалось, что-то просто взяло и удалило кошмар океана с севера.
— У меня дежавю, — пробормотал Ульяновск, вслушиваясь в сигналы гидроакустических станций. — Либо вся местная шушера попёрла встречать конвой, либо…
Один из самолётов передового дозора, подлетавший к острову Южный, сменил курс и направился к проливу. Крупная стая глубинных, если они всё же решили устроить засаду у входа в Карское море, обязательно себя выдаст. Чаще всего она движется в открытую, справедливо никого не опасаясь, но, даже если стая идёт под водой, на радаре разведчика появится специфическая засветка по контуру скопления глубинных.
Спустя полчаса разведчик достиг места назначения, но следов противника не обнаружил. Зато засёк конвой, точнее — сопровождаемое судно. Сложно было не заметить двухсотметровую баржу, плетущуюся со скоростью двенадцать узлов, светившуюся на радаре подобно солнцу в окуляре прибора ночного видения.
— С другой стороны, даже та ракушечница настолько хорошо свою стаю не контролировала, — вспомнил Ульяновск встречу с источником одного из своих трофеев, произошедшую в соседнем Баренцевом море.
Но и радар, и сонар упорно молчали, создавая впечатление, что противник в районе боевых действий отсутствует. Будто он просто взял и ушёл куда-то по своим делам.
Внезапно Ульяновск дёрнулся, как от пощёчины, потеряв контакт с дальним разведчиком и истребителями сопровождения. Сбить три высоколетящих цели глубинные в теории и могли, но таким образом себя бы выдали. Однако одновременно поразить три разных самолёта не могли даже системы противовоздушной обороны той же эпохи, что и его собственные. Хоть один борт смог бы засечь старт ракеты.
Следом взвыли тревогой акустики, обнаружив пуск торпед из-под айсберга в траверзе правого борта. Довольно далеко, чтобы можно было увернуться и не применять противоторпедную защиту. Тем не менее, факт нападения вызвал закономерные вопросы.
Для групповой атаки, а торпед мимо Ульяновска прошло многовато для одинокого глубинного, отсутствовало важное действующее лицо — наводчик. Любой эсминец, как их называли люди, мог, не всплывая на поверхность, использовать своё торпедное вооружение. Пусть только из засады, с какой-то определённой позиции — для иного они были слишком заметны — но для успешной атаки требовалось присутствие особи рангом повыше. Чтобы заставить не отличающуюся особым умом тушу сидеть на месте неподвижно и атаковать в нужном направлении.
А это означало, что поблизости должна была находиться надводная особь, которую однозначно смогла бы засечь авиаразведка или бортовые радары авианосца. А то, что по классификации людей проходило как «субмарина», с надводными сородичами в одном строю не водилось и в роли наводчика для засады их примитивных особей никогда не выступало, предпочитая охотиться самостоятельно, сбиваясь в небольшие стайки.
Однако, даже субмаринам требовалось поднимать одну из особей ближе к поверхности, чтобы опознать цель и указать стае направление для атаки. А таких уже с лёгкостью отлавливала аппаратура Ульяновска, превращая охотника в добычу.
Количество выпущенных торпед позволяло парню отбросить теорию о засаде эсминцев — их тела просто не в состоянии уместиться на том пятачке, откуда велась атака. Элитные же субмарины, у которых имеется столько боекомплекта, могут и умеют подходить ближе, не стреляя вслепую. Что бы про них ни говорила официальная наука, а беречь боекомплект они тоже умеют.
— Расслабился что-то я, — попенял себе Ульяновск, наблюдая за вспенившимся за айсбергом пузырём взрыва глубинной бомбы, сброшенной с бомбардировщика.
Тем временем, в воздух, натужно гудя двигателями, поднялся самолёт радиолокационного дозора, к которому присоединилась пара перехватчиков. Набрав высоту, тройка отправилась к месту гибели первого разведчика. Следом, на удалении, последовало звено бомбардировщиков в противокорабельной загрузке, рассчитанной на поражение самых живучих целей.