Бирон: - Не говори мне так!
Призраки хором: - Ты, Эрнст Иоган Бирон, жадный лицемер и казнокрад. Ты не любил. Ты только выгоду искал.
Бирон: - Уйдите прочь от меня!
Феликс: - Герцог, с вами все в порядке?
Бирон: - Я не люблю вспоминать ту жизнь, Феликс Иванович, не люблю и не хочу. Она прошла, а мне платить за нее еще много веков предстоит. Да, Эрнст Иоган Бирон - не праведный герой и не пример. Возможно, ошиблись вы, Феликс Иванович, в желании своем оказать мне помощь.
Феликс: - Не говорите так, ваше превосходительство. Любой грех можно искупить.
Бирон: - Любой, да не любой, Феликс Иванович.
Феликс: - Они преследуют вас, ваше превосходительство?
Бирон: - Всегда. И думаю, что вечность.
Феликс: - К слову говоря, о преследователях...
Тюремщик: - Ну что, Бирон, время постепенно истекает. Уже третий час. Не скажу, что мне приятно видеть тебя так часто, но сам знаешь, приказ - есть приказ.
Бирон: - Благодарю.
Тюремщик: - Мне благ от тебя - как от смерти поцелуй, Бирон. И то, и другое... настигает внезапно и предательски, из-за спины.
Феликс: - Почему вы просто не хотите ему помочь?
Тюремщик: - Мне? Помочь Бирону? Я врагам государства не помогаю. Возможно, определенные враги заслуживают искупления, но ваш герцог - точно нет. Он в ссылке, где ему и место.
Феликс: - Каждый может искупить грехи.
Тюремщик: - Каждый? Вы знаете вообще, кто он такой?
Феликс: - Казнокрад, мошенник, его по-разному называли, но одинаково с ненавистью. Но я не верю, что шанс искупить грехи невозможен.
Бирон: - Феликс Иванович... не нужно...
Тюремщик: - Тогда смотрите сами, Феликс Иванович.
Первый призрак: - Вы, Бирон, лучше бы думали о жене в постели рядом с ней, а не в постели с императрицей.
Второй призрак: - Бумагу, бумагу выписала Анна Иоановна. На миллион рублей! А казна-то - пуста! Но Бирону важней!
Первый призрак: - Да, он не был казнокрадом. Ведь казну всю отдавали ему по доброй воле.
Второй призрак: - А любил ли он народ свой? Едва ли!
Первый призрак: - Только лошадей своих берег.
Второй призрак: - Он о лошадях говорил, как человек, а о людях - как лошадь.
Феликс: - Хватит!
Тюремщик: - Будь по-вашему. Хватит, так хватит. Надеюсь, вы теперь понимаете все сами, Феликс Иванович. Бирону вашему уже ничего не поможет.
Феликс: - Уходите.
Тюремщик: - Уйду, не переживайте. Но скоро вернусь. Времени осталось немного. А вы подумайте, нужен ли вам ваш драгоценный герцог.
Феликс: - Ваше превосходительство...
Бирон: - Феликс Иванович, не думал что скажу, но... он прав. Идите. Вы слишком добры сердцем. Я при жизни не располагал таким богатством.
Феликс: - Он ничего нового мне не открыл. Я знал, с кем иду на диалог. Я знал, кто вы и что вы собой представляли, ваше превосходительство. И я повторю: любой грех можно искупить. Вечность - слишком жестокое наказание.
Бирон: - Я должен найти то, о чем не могу говорить. И оно вряд ли существует вообще.
Феликс: - Бог не изверг. Он не стал бы делать так, чтобы вы не нашли эту вещь. Да, возможно, при жизни вы не оправдали его надежд, поэтому второй этап затянулся на века... но всему же приходит конец.
Бирон: - Первый век длится долго, Феликс Иванович. А уже потом не замечаешь.
Феликс: - Подождите! Настя звонит!
Бирон: - Что делает? Ей плохо?
Феликс: - Не суть, ваше превосходительство, минуту. Да, Настя? Да, слушаю тебя. Да, я знаю, что сейчас глубокая ночь и нам никто... так? Владелец музея? Так? Он не ругался, когда ты ему позвонила? Серьезно? Есть вещи, найденные во время раскопок? Ничего ценного, только предметы быта? Никаких корон, жемчугов?
Бирон: - Не знаю, почему вы говорите сам с собой, Феликс Иванович, но вы бы прислушались сами к себе и согласились пойти туда, куда зовет ваш внутренний голос.
Феликс: - Подожди, Насть. Но вы же, ваше превосходительство, говорили о том, что эта вещь стоит огромных денег, так?