Феликс: - В порядке… мы нашли вещь, которую искал герцог.
Анастасия: - Так у нас все получилось?
Феликс: - Почти получилось.
Феликс кивает Анастасии на груду обломков, которые остались от шкатулки. Девушка тяжко вздыхает, обнимая свой журнал. Затем, Феликс уводит ее за кулисы. Савелий Платонович бродит какое то время, затем так же покидает сцену. Свет гаснет. Занавес опускается.
Сцена третья: Прогулки по набережной II
Феликс и Анастасия прогуливаются по сцене. С ними так же Плут.
Феликс: - Поверить не могу, что все это было с нами. Такое ощущение, словно в сказке побывали.
Анастасия: - Сказке с не самым хорошим концом.
Феликс: - И не говори, Насть. Как вспоминаешь – сразу тяжко на душе становится. Две недели прошло, представляете.
Плут: - Да. Кто бы мог подумать, что простой миф мог оказаться правдой. Вот тебе и городская легенда.
Феликс: - Знаешь, Плут, тебе с зубами намного больше идет.
Плут: - Тебе спасибо, Феликс, и твоему отцу, за то, что помогли.
Анастасия: - Это тебе спасибо, что тогда Кривицкому надавал по колоколу. Он заслуживал это.
Плут: - Я просто пытался быть полезным вам. Когда я подслушивал разговоры герцога и Феликса, мне словно внутренний голос прошептал: не надо делать этого. Оставь ты низкие дела и сам помоги им. И тогда я понял, что вообще творю. Я правда устал от их вечных интриг и сплетен. Я думал, что мыс ними друзья. Но у Смердяева друзей быть не может.
Феликс: - А как же Кривицкий?
Плут: - Представь, что это люди одного и того же диагноза. Им просто легко находить общий язык. Сомневаюсь, что они вели дружбу.
Анастасия: - Верю, Плут. Слушай, ты же тогда сказал свое настоящее имя. Почему мы все еще тебя по имени то не называем?
Плут: - Да как-то непривычно...
Феликс: - И как тебе такое прозвище глупое придумали?
Плут: - Это Смердяев. Он все никак смириться не мог с тем, что его однажды не взяли в театр, так вот на тех, кто слабее, отыгрывался.
Анастасия: - Как оказалось, слабым показал себя Смердяев.
Плут: - Хитрый уж слишком этот Смердяев.
Анастасия: - Так что все. Теперь будешь Василием. И не иначе. Такое красивое и прекрасное имя!
Плут: - Спасибо. Хоть какое то человеческое отношение спустя такое время!
Феликс: - Привыкай. Это тебе не со Смердяевым носиться.
Анастасия: - Смотрите, это же Савелий Платонович!
На сцену к группе присоединяется Савелий Платонович. Улыбается, жмет руку Плуту и Феликсу, кивает Анастасии. В руках он держит черный пакет.
Савелий Платонович: - Ну, как у вас дела? Порядок не нарушаем? Все по закону?
Феликс: - Савелий Платонович, как же иначе может быть. Мы за порядком на набережной уже и сами приглядываем.
Плут: - Даже воздух чище стал, после всей этой истории.
Анастасия: - К слову о чистоте воздуха: что там с Кривицким и Смердяевым, Савелий Платонович? Известно что-нибудь о них?
Савелий Платонович: - А, да это забавная история. Все разбирательство с ними было недолгим и даже немного смешным: Смердяев строил из себя какого-то героя несостоявшегося романа, да настолько перестарался, что его признали невменяемым. Определили на лечение, будет проходить курс успокоительных и избавляться от своей мании величия. А второй, который Кривицкий, оказывается, даже в армии не служил. Его быстро оправдали, он умело вертел языком, да вот только счастье было его недолгим: сразу же забрали на службу. Я думаю, ему пойдет на пользу.
Феликс: - Я думаю тоже. Правда, там язык его особо не спасет.
Савелий Платонович: - Вот и увидим.
Плут: - Кривицкий неплохо дерется. Я думаю, не пропадет, Феликс.
Феликс: - Дай бог.
Анастасия: - Но я бы посмотрела на то, как Смердяев ставит пьесу в лечебнице.
Плут: - Вполне возможно, что там он, наконец, найдет свою аудиторию!
Феликс: - Ну хватит вам, хватит. Все таки, он тоже человек.
Анастасия: - Думаю, им обоим хватит времени меньше, чем Бирону, чтобы понять свои ошибки.
Феликс: - Герцог Эрнст Иоганн Бирон… да уж…