Закусив губу, девушка стала ждать появления хозяина. Впрочем, долго ждать ей не пришлось. Рудольф Уэсли почти сразу вышел навстречу в длинном синем халате и пушистых красных тапочках, с такой же приятной улыбкой, с какой он встретил её и в первый раз.
– Ох, и много у вас воспоминаний, барышня, – лучезарно улыбнулся он. – Так и обанкротиться можно!
Марина печально улыбнулась в ответ.
– У меня одно воспоминание, Рудольф. Всего только одно, – сказала она, и Уэсли заметил в глазах девушки выступившие слёзы.
– Боже мой, что случилось? Почему вы плачете? – улыбка оставила его лицо, а из голоса ушла жизнерадостность.
Ещё никто из его посетителей не плакал. Все приходили в магазин радостными, а уходили ещё более счастливыми.
– Потому что я девушка… – Марина шмыгнула носом. – Девушка, которая безумно любит одного парня.
– Что-то на слёзы счастья это не похоже, – покачал головой Уэсли.
– Он умер, Рудольф. Погиб на войне в Ираке. Его больше нет…
Хозяин магазина опустил голову.
Так вот оно в чём дело! Вот почему поведение девушки показалось ему странным. Многие люди вспоминали своё прошлое. И ту радость, которую в нём испытывали. Но радость прошлого иногда может причинять нестерпимую боль в настоящем.
– Не знаю даже, что сказать, – развел он руки в стороны. – Просто не знаю…
– А ничего говорить и не нужно. Вот деньги, – Марина протянула гривенные купюры.
Потрясённый услышанным, а также находясь в своих мыслях, швед машинально взял их, не придав значения тому, что обычно девушка рассчитывалась после завершения сеанса.
– Может, чаю, кофе?… Побеседуем?! – нашёлся он через секунду, понимая, что необходимо как-то поддержать гостью.
– Спасибо. Не нужно. Я ненадолго.
Старик кивнул. Приветливым жестом, но с наигранной улыбкой, он пригласил Марину к хрустальному столику, на котором уже стояла шкатулка.
В последнее время Уэсли не убирал её, не опасаясь, что кому-то может придти в голову мысль о воровстве. Но даже если её и украдут – всё равно принесут обратно. Слишком многие политики и бизнесмены были в ней заинтересованы.
– Я вас оставлю – тихо сказал Уэсли, – Вы знаете, что делать!
– Спасибо, милый Рудольф. Знаете, ваш магазин очень мне помог.
– Что ж, мне очень приятно это слышать от своей постоянной клиентки. Надеюсь, вы никуда не уезжаете? – старик вопросительно посмотрел на девушку.
– Не переживайте. Я останусь здесь, – заверила его Марина и опустилась на диван.
– Это хорошо. Ладно, не смею вас больше отвлекать своей пустой болтовнёй. А насчёт парня… мне, правда, очень жаль…
– Не беспокойтесь, Рудольф, я люблю его, и никто не сможет у нас ним отобрать эту любовь!
Уэсли понимающе кивнул, поднял руку в прощальном жесте и пошёл к лестнице, ведущей на второй этаж.
Девушка подождала, покуда не стихнут шаги старика, и взяла в руки шкатулку.
Рудольф Уэсли понял всё слишком поздно. Вскочив с кресла, он стремительно бросился вниз по лестнице, на ходу переступая сразу через две ступеньки.
«Не переживайте. Я останусь здесь».
«Я люблю его, и никто не сможет у нас ним отобрать эту любовь!»
Но он опоздал.
На кожаном диване без сознания лежала девушка, а на полу валялись осколки разбитой шкатулки.
– Ой, как плохо, – Рудольф подошёл к хрустальному столику. Печально покачал головой и опустился на корточки. Медленно подобрал с пола обломок механизма. Лицо старика осунулось, на глазах выступили слёзы.
– Не думал, что она так поступит, – задумчиво сказал он. – Вот как значит… для кого-то память – лишь мимолётные счастливые и не очень воспоминания, к которым можно не возвращаться… – прошептал Уэсли, глядя ничего не выражающим взглядом в пространство прямо перед собой, – Но для кого-то это целая жизнь…
Старик поднялся на ноги и дотронулся до шеи Марины. Пульс прощупывался, но был очень слабым. Щеки девушки покрывал румянец, а на устах играла загадочная улыбка.
В эту самую минуту она находилась очень далеко от реального мира. В ловушке безграничных глубин своей памяти, заново переживая года ушедшего времени.