Далее шли несколько страниц с загнутыми уголками (видимо, эта часть тетрадки пользовалась особенной популярностью), на них были описания способов вызова пиковой дамы и гномика-матерщинника, методы борьбы с зомби и оборотнями, эскизы пентаграмм и тексты заклинаний. Быстро пролистав «оккультную энциклопедию», Артём продолжил читать историю с гхоулом.
«27 Октября
Зачистка кладбища прошла успешно. Однако в наших рядах обнаружились предатели! Испугались, идти на миссию под вечер. Мол, родители поздно выходить из дома запретили. Но ведь подвиги требуют жертв и лишений! И через запреты нужно иногда преступать! Ради благой-то цели! Я ведь не испугался, пошёл! И не важно, что потом влетело, и что отсидел домашний арест. Зато мы провели обряд очищения ДО полнолуния, так что ни один гхоул или упырь не выбрался с кладбища, а это дорогого стоит!
Вот не возьмём с собой этих трусов клад искать, будут знать! Сами потом придут и будут ныть: «чего это вы нас с собой не взяли? Мы же друзья!» А мы им и напомним, что друзей в ответственный момент не бросают! За кладом идём. Там как раз полнолуние будет, а, как известно, в полнолуние, где спрятано сокровище, цветёт папоротник. Об этом даже в школе, на литературе, рассказывали! Только в этот раз надо будет подальше в лес зайти, а то, ясно дело, рядом с посёлком никаких кладов не осталось! Чего там кладов, следов белогвардейцев и то не найти!
1 Ноября
Никогда! Никогда-никогда-никогда больше не пойду в этот дурацкий лес! И звать больше никого никуда не буду! Никто никогда больше не сможет сказать, что пострадал или чуть не погиб из-за меня! Никогда-никогда-никогда!»
Артём смотрел в тетрадь и не верил своим глазам. Это же его старый дневник! Как же так вышло, что он помнил только историю про клад? Что забыл и про белогвардейцев, и про гхоулов, и про Катьку? Куда исчез тот счастливый мальчишка, не знавший скуки и однообразных серых будней? Перелистав тетрадь в начало, Артём начал читать куда внимательнее, не пропуская ни одного дня. А потом взял свой старый меч, карту сокровищ и пошёл за Аней. Ему нужно было столько чудес ей показать, столько сокровищ ещё найти!
Природа была против или день из жизни научного сотрудника
- Чёрт! Да как же ж… – фраза «Нельзя материться в храме науки!» возникла в голове раньше, чем успел закончить предложение. Вот, что называется условный рефлекс. Ну кто, скажите на милость, придумал делать в научных институтах огромные окна? Такие большие, от пола до потолка, стеклянные, чтобы зимой от них сквозняки задували во все щели, а летом солнце палило нещадно! Может быть думали, что в серых полуподвальных помещениях от этого станет светлее и уютнее? А о том, что шторы на такие окна не найти не думали? Или что слишком яркое освещение способно напрочь испортить эксперимент? Солнце упорно светило в камеру, в результате чего съемка и последующие измерения становились невозможными. С раннего утра я крутился как мог: ставил штатив то с одной, то с другой стороны от многотонной испытательной машины, пытался соорудить ограждения из подручных средств, но коварные лучи пробивались из всех щелей, делая тщетными мои старания. Выходило обидно: специально ведь приехал пораньше, чтобы точно успеть доделать эксперимент, а в итоге сижу и даже начать толком не могу. Вот тебе и "Пасмурно. Весь день дождь", верь после этого синоптикам. Ладно хоть до Сани дозвонился, попросил ширму привезти.
Пока я раз за разом пытался запустить эксперимент, народ начал подтягиваться. Появился Толик, схватил что-то со стола и умчался по своим делам. Скоро и Саша приедет, а значит страдать мне осталось недолго. А что если поставить солнцезащитную конструкцию здесь, а камеру вот тут... Сработало! Ха, 1:0 в мою пользу!
Когда пришёл Саня, ширма была уже бесполезна. Для эксперимента, по крайней мере, так-то парень успешно использовал её вместо зонта – солнце скрылось за свинцовыми тучами и уступило место обещанному дождю. Я снова плясал вокруг испытательной машины: теперь было слишком темно, а потому проводить измерения снова не получалось. Какое-то время мы перемещали камеру вокруг установки, пытались подсветить её фонариками с телефонов, но всё было без толку…
– А как ты раньше проводил эти эксперименты? Они вообще в таких условиях возможны? – В голосе моего напарника слышалось отчаяние. Рано сдаёшься, парень, рано.
– Тут я ещё не работал. Но не переживай, возможно всё. Пойду у ребят спрошу, как они в непогоду справлялись с этой чёртовой съёмкой.