Женщина улыбнулась: — Добрый день. Меня зовут Маргарита Рудольфовна Шульц, и я ваша соседка. — Она говорила с лёгким акцентом, выдававшим её балтийское происхождение. — Живу через дорогу, в голубом доме с башенкой. Видела, как приехали новые хозяева, и решила представиться.
— Очень приятно, — ответил я. — Меня зовут Владимир, а этого молодого человека — Алексей. Моя жена Виктория сейчас в доме. Проходите к нам, Маргарита Рудольфовна! Могу я предложить вам чай или кофе?
— Спасибо за приглашение, — кивнула она. — От чашечки чая грех отказываться.
Я провёл гостью через сад в дом, где Вика как раз растерянно осматривала кухонные шкафы.
— Вика, познакомься. Это наша соседка Маргарита Рудольфовна. А это моя жена Виктория.
— Добрый день, — улыбнулась Вика, вытирая руки о фартук, который нашла в одном из ящиков.
— Вика, Маргарита Рудольфовна любезно согласилась выпить с нами чай, — пояснил я.
Жена бросила на меня укоризненный взгляд: — Ты, конечно, молодец, пригласил гостей, а я даже не знаю, где здесь что лежит.
Маргарита Рудольфовна мягко рассмеялась: — Ничего, дорогая, давайте я вам помогу. Я помогала покойному Ивану Семёновичу по хозяйству и прекрасно ориентируюсь на этой кухне. — Она ловко открыла верхний шкафчик и достала фарфоровый сервиз с синими васильками. — Иван Семёнович хранил его для особых случаев.
— Так вот почему здесь такой порядок! — воскликнула Вика.
— Что вы, — покачала головой соседка, наполняя старинный чайник водой. — Иван Семёнович и сам был невероятно аккуратным человеком. Каждую вещь он держал на своём месте. Даже после его смерти я продолжала ухаживать за домом — знала, что рано или поздно объявятся наследники.
Через пятнадцать минут мы уже сидели в гостиной за низким столиком из морёного дуба. Солнечные лучи, пробиваясь через витражное окно, играли бликами на хрустальных бокалах с домашним липовым мёдом. Маргарита Рудольфовна ловко разливала ароматный чай из самовара, который, как оказалось, Иван Семёнович привёз из какого-то своего путешествия.
— Ваш двоюродный дед, — начала она, поправляя кружевную салфетку на коленях, — был человеком необыкновенной судьбы. Но думаю, эту историю лучше оставить на потом. Сначала вам нужно освоиться в новом доме. — Её взгляд скользнул по нашей семье, и в глазах появилась тёплая искорка. — Я вижу, этот дом уже обрёл достойных хозяев.
3
— Маргарита Рудольфовна, — я осторожно положил фарфоровую чашку на дубовый столик, — расскажите нам об Иване Семёновиче. Мы ведь его родственники, но к своему стыду ничего о нём не знаем.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Наша гостья задумалась, её пальцы медленно гладили кружевную салфетку. За окном уже сгущались сумерки, окрашивая сад в сиреневые тона.
— Хочу вас разочаровать, молодые люди, — наконец заговорила она, и в её голосе зазвучала какая-то особая, ностальгическая нотка. — При всём притом, что я знала Ивана Семёновича с того момента, как он переехал в Тишино — тогда ещё Абшваген, — ничего конкретного я о нём сказать не могу.
Она поправила очки, и её взгляд устремился куда-то в прошлое. — Это было в конце 1945 года. Помню, как сейчас: холодный ноябрьский вечер, я возвращалась с работы, и вдруг вижу — у разрушенного дома стоит мужчина. Высокий, подтянутый, в потрёпанной шинели, с вещмешком за плечами. Он стоял и смотрел на эти развалины так, будто видел сквозь них что-то нам недоступное.
Маргарита Рудольфовна взяла со стола фотографию в рамке — молодой Иван Семёнович в военной форме с необычными нашивками. — Он приехал, с целью остаться здесь, навсегда. А мужских рук в то время нигде не хватало — война ведь.… Вот муниципалитет, или как его тогда называли, исполком, продал ему этот участок со старым домом за символическую плату. Вернее, тем, что от него осталось.
Вика, заворожено слушавшая рассказ, невольно перевела взгляд на окно, за которым теперь стоял прекрасный особняк. — Это уже потом он построил новый дом, — продолжала соседка, следуя за её взглядом. — А тогда.… О, это была настоящая развалюха! Стены, изрешечённые осколками, провалившаяся крыша. Но ему на первое время нужна была только крыша над головой.
Она сделала глоток чая и продолжила: — Он устроился в тот же гараж, где я работала диспетчером. Автомехаником. Вы бы видели его руки! — Маргарита Рудольфовна показала свои ладони, будто рисуя в воздухе образ. — Большие, сильные руки, покрытые шрамами и всегда вымазанные машинным маслом. Но какие это были золотые руки! Он мог по звуку двигателя определить неисправность. А как он водил!