В её глазах вспыхнул огонёк воспоминаний. — Зарплата у автомеханика была хорошая, да он ещё и подрабатывал шофёром — возил начальство в Калининград. Рук в то время действительно не хватало. Вот и накопил на дом. — Она многозначительно посмотрела на нас. — Это же не сложно мужчине с головой на плечах, а она у него была. Кстати, тот самый мотоцикл и машину… — она кивнула в сторону гаража, — …он сам собрал из груды ржавого железа, которого вдоволь осталось после войны. Понимаете? Из обломков! Как будто из обломков своей жизни собирал что-то целое.
Наступила пауза. В камине с треском прогорело полено, рассыпавшись искрами. — Когда я ушла на пенсию, — тише продолжила Маргарита Рудольфовна, — я уже десять лет была без мужа — он погиб на фронте. Иван Семёнович предложил помогать ему по хозяйству за небольшую плату.
Она вдруг резко выпрямилась, как бы защищаясь от невысказанных подозрений. — Могу вас заверить, что отношения между нами были сугубо деловыми! Я, конечно, пыталась завести с ним разговор по душам — женщина ведь, любопытная.… Но он… — Её пальцы сжали салфетку. — Он как-то сразу замыкался в себе, будто каменная стена опускалась. Иногда только, когда выпьет рюмочку-другую старого немецкого шнапса, мог что-то пробормотать про «проклятые болота» и «невинную кровь». Мне кажется, что он пережил какую-то страшную трагедию, и воспоминания об этом жгли его изнутри.
Вдруг она смущённо засмеялась, разрывая тяжёлую атмосферу. — Ну вот опять меня понесло! Не знаю, как такой неразговорчивый человек, как Иван Семёнович, терпел мою болтовню. Хотя… — её взгляд стал рассеянным, — …иногда мне казалось, что ему просто нравилось слушать живой человеческий голос.
Она резко встала, отряхивая несуществующие крошки с юбки. — Мне уже пора, да и вы, наверное, устали. Вон Алексей уже заснул в кресле, — она нежно посмотрела на нашего сына, мирно посапывающего в углу. — По правде говоря, и я отвыкла уже столько говорить. Посёлок у нас маленький, все друг друга знают, так что новые люди — это своего рода развлечение.
Проводив нашу гостью до калитки, мы долго стояли на крыльце, вдыхая прохладный ночной воздух, наполненный ароматом цветущей сирени.
— Спасибо вам, Маргарита Рудольфовна, — искренне сказал я, пожимая её морщинистую руку. — Вы, пожалуйста, заходите к нам в любое время, мы будем очень рады.
— Благодарю за приглашение и за прекрасный вечер, — она кивнула, поправляя шаль. — До свидания.
Её силуэт медленно растворился в сумерках, а мы вернулись в дом, где тихо потрескивали дрова в камине.
— Ну что, отправляем Алёшку спать? — прошептала Вика, осторожно разбудив сына.
— Да, нам тоже пора на боковую, — зевнул я, внезапно ощутив всю усталость этого насыщенного дня.
— Невероятно, — задумчиво сказала Вика, когда мы поднимались по дубовой лестнице. — Всё это — дом, сад, машины… Он построил это буквально из ничего. Из руин.
Я кивнул, глядя на портрет Ивана Семёновича в военной форме, висевший на стене. В его глазах читалась какая-то невысказанная тайна. — Да.… Но главная загадка — что же за человек был наш двоюродный дед? И что за трагедия заставила его замкнуться в этом доме, как в крепости?
За окном зашумел ночной ветер, будто отвечая на мой вопрос. Но ответа мы так и не услышали…
4
Утро в новом доме началось неожиданно — мы проснулись все одновременно, будто по невидимому сигналу. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь старинные витражные окна спальни, рисовали на дубовом полу причудливые узоры. Я потянулся и услышал, как в соседней комнате Алёшка уже возится, а снизу доносится лёгкий звон посуды — Вика, видимо, первой встала и начала осваивать кухню.
— Ну, команда, — сказал я, спускаясь по широкой лестнице, — работы у нас сегодня — непочатый край!
Вика, уже хозяйственно расхаживающая по кухне с тряпкой в руках, обернулась:
— Володя, я буду разбираться на кухне и в ванной, а вы с Алёшкой можете отправиться в гараж. Так мы не будем друг другу мешать.
— Отличный план, дорогая. А после обеда разберёмся в остальном доме все вместе, — согласился я, наливая себе чашку крепкого кофе из найденного в шкафу старинного кофейника.
Гараж оказался настоящим техническим раем. Просторное помещение, рассчитанное на два автомобиля, пахло маслом, деревом и чем-то неуловимо ностальгическим. Свет из больших окон падал на верстаки, расположенные вдоль стен, на которых каждый инструмент висел или лежал на специально отведённом месте. Яма для ремонта, облицованная белой плиткой, выглядела почти стерильно чистой.