— Да тут можно целую автомастерскую открыть! — восхищённо свистнул я, проводя пальцем по идеально ровной поверхности верстака, где не было ни пылинки.
Алёшка тем временем уже забрался в салон «Хорьха».
— Пап, можно мне посидеть за рулём? — его глаза сияли, как у ребёнка в рождественское утро.
— Конечно, сынок, — улыбнулся я. — Машина теперь наша, осваивайся. Только пока не заводи — сначала нужно проверить все системы.
Пока Алёшка, представляя себя гонщиком, крутил руль и переключал рычаги на панели, я начал детальный осмотр. Каждый ящик, каждая полка подтверждали первое впечатление — здесь не было ни одной лишней детали. Наборы ключей, аккуратно развешанные на перфорированной панели, специальные приспособления для ремонта двигателей, банки с краской с аккуратно подписанными датами — всё говорило о педантичности хозяина.
Особенно впечатлила ремонтная яма. Десять ступенек из грубого камня вели вниз, в пространство, где могли свободно работать два человека. По бокам — полки с инструментами, каждый на своём месте. В полу — сливное отверстие с блестящей решёткой. Создавалось ощущение, что Иван Семёнович только что закончил работу, вымыл руки и ушёл, оставив всё в идеальном порядке.
Я уже собирался осмотреть мотоцикл, когда раздался голос Вики:
— Мужчины! Обед готов!
После сытного обеда (Вика удивительным образом разобралась с антикварной плитой) мы решили продолжить инвентаризацию дома. Помимо уже знакомых нам кухни, санузла и каминной комнаты, на первом этаже обнаружилась просторная гостиная с панорамными окнами, а на втором — три спальни, каждая со своим характером. Но больше всего интриговал чердак — последнее неисследованное пространство, которое я в душе уже представлял заваленным всякой рухлядью.
Странным показалось почти полное отсутствие книг. Лишь несколько технических руководств по ремонту автомобилей, аккуратно расставленных на полке в гостиной. Всё в этом доме, несмотря на славянскую фамилию хозяина, дышало немецкой педантичностью — ни пылинки, ни лишней вещи. За весь день мы нашли всего две небольшие коробки с вещами, которые можно было бы считать ненужными.
Чердак мы решили оставить на завтра — день и так выдался насыщенным.
На следующее утро нас ждал шопинг. Местный магазин в посёлке оказался удивительно хорошо укомплектованным, но нам всё равно пришлось ехать в Калининград за некоторыми специфическими вещами. Вернулись мы только к вечеру, смертельно уставшие, с машиной, забитой покупками. О каких-то домашних делах не могло быть и речи — только чай с пирогами от Маргариты Рудольфовны (она заходила днём и оставила угощение) и ранний отход ко сну.
Лёжа в кровати, я думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад мы были обычной московской семьёй, а теперь живём в доме с историей, который хранит столько загадок. И главная из них — что мы найдём завтра на чердаке?
5
Наутро, набравшись решимости, я взял в руки фонарь и поднялся по узкой винтовой лестнице на чердак. Деревянная дверь скрипнула, словно предупреждая о том, что мне лучше не входить. Когда пыльная завеса рассеялась, передо мной открылось зрелище, от которого кровь застыла в жилах.
Теперь я понял, куда девался весь хлам из дома. Чердак представлял собой настоящую свалку времени — хаотичное нагромождение эпох и воспоминаний. Старая мебель с выщербленными ножками, допотопные радиоприёмники с пожелтевшими шкалами, чемоданы, перевязанные верёвками, горы пожелтевших газет. Особенно меня поразили подшивки периодики — аккуратно перевязанные бечёвкой стопки газет, начиная с 1945 года. Среди них попадались издания на немецком языке — «Königsberger Zeitung», «Ostpreußische Nachrichten».
«Значит, Иван Семёнович знал немецкий…» — подумал я, машинально вытирая пот со лба. В душном воздухе чердака висела странная смесь запахов — старое дерево, пыль, кожа и что-то ещё, неуловимо знакомое. Вспомнив историю этих мест, я не придал особого значения немецким газетам — после войны здесь оставалось много немецкого населения.
Работа предстояла титаническая. Я вздохнул и начал разбирать завалы, сортируя содержимое на три кучи: «выбросить», «оставить» и «разобраться позже». Алёшка большую часть времени пропадал в гараже — понятное дело, возня с винтажными автомобилями куда интереснее, чем копание в хламе. Но иногда он поднимался ко мне, помогая переносить особенно тяжёлые предметы.