— Она не хочет покидать Польперро, — сказал он.
— Знаю, но мы не можем всегда иметь то, что хотим.
— Но разве это не значит вырвать ее с корнем?
— Заметь, ты сейчас сам это сказал, — резко возразила она, сдерживая нараставший гнев. — Если бы не ты, нас не надо было бы вырывать с корнем в первый раз.
— Насколько мне помнится, я не хотел, чтобы ты уезжала.
— Но ты отказался изменить своим привычкам. — Щеки Элен стали пунцовыми, на мгновение выдав бушевавшую внутри нее злость. Она отвернулась и налила еще сока, понимая, что если проявит хоть малейший намек на слабость, то он бросится в атаку, и тогда ей конец.
— Ты любишь Артура? — спросил он.
— Он мне очень дорог, — ответила она.
— Это не то, что я спрашиваю.
— Только не говори, что у тебя нет какой-нибудь несчастной, заброшенной женщины, которую ты оставил где-нибудь в Чили, — парировала она, избегая прямого ответа на его вопрос.
Он ухмыльнулся и утвердительно кивнул.
— Да, есть.
Элен была ошеломлена его честным ответом, несмотря на ее уверенность в том, что за семь лет раздельной жизни у него кто-то появился. Это было очевидно. Она хотела спросить, что это за женщина, но подавила искушение.
— Ну что ж, тогда ты знаешь, как это бывает. Когда ты заботишься о ком-то, — сказала она, подавив свое замешательство, и улыбнулась.
Рамон, конечно, обратил внимание на ее непроницаемую холодность, и ему оставалось лишь гадать, является ли подобная самоуверенность плодом трудов Артура. Такой он видел ее только во время их первых встреч, когда он в нее влюбился. Неужели он действительно попользовался ею, а потом отбросил, как прекрасный, но уже истертый ковер?
— Так, значит, ты желаешь развода? — спросил он, тревожно покусывая свои щеки изнутри.
— Да, — ответила она, игнорируя почти неслышный голос в своей голове, умолявший ее не порывать с ним окончательно.
— В таком случае ты его получишь.
Она сухо кивнула:
— Благодарю тебя.
— Как ты намерена поступить с Феде?
— Почему это тебя волнует? — выпалила она в раздражении, внезапно теряя свое так тщательно культивируемое хладнокровие. — Ты пренебрегал ею в течение семи лет, а теперь внезапно появляешься из-за ее письма, написанного тебе! Ты даже не имеешь права спрашивать, как у нее или у Хэла дела. Теперь они для тебя никто. Они тебе уже не принадлежат. Если бы ты заботился о ней, то должен был приехать, когда Феде упала с велосипеда, когда ее дразнили в школе только потому, что у нее нет отца или… или… когда Хэл просыпался от ночных кошмаров и сомнений, от которых так страдают дети. Но ты этого не сделал. Ты знаешь, что ничего не сделал. Почему бы тебе не вернуться к своей женщине в Чили и не забыть о нас? У тебя ведь не было проблем с тем, чтобы ни разу не вспомнить о нас за эти семь лет. Ради Бога, Рамон! — воскликнула она, повышая голос до тех пор, пока он не задрожал от злости и боли. — Ты заставил всех нас страдать. Очень сильно страдать. Я хочу, чтобы ты ушел.
Рамон не хотел оставлять ее. Она изменилась. Исчезла нервная слабая женщина, цеплявшаяся за него как плющ и не дававшая ему возможности вздохнуть полной грудью. Элен превратилась в женщину, которая знает чего хочет и обладает силой характера, чтобы реализовать свои желания. Он понимал, что за ней стоит Артур, и его охватило любопытство увидеть мужчину, преуспевшего там, где он сам потерпел неудачу. Но Элен пристально смотрела на него окаменевшим взглядом. Ее доводы были неоспоримыми, и он знал, что уже не в силах манипулировать ею, как делал это всегда в прошлом. Она его уже не боялась.
Он нерешительно поднялся.
— Значит, так?
— Значит, так, — подтвердила она, тоже поднимаясь.
— Мы свяжемся через адвокатов.
— Хорошо.
— Я не думаю, что смогу уехать навсегда, не увидев своих детей.
— Дай мне время, — сказала она, внезапно ощущая грусть от бесповоротности их решения о разводе. — Я хочу замуж за Артура. Если Феде узнает, что ты вернулся, у меня возникнет куча проблем. Тебя ждали семь лет, так что лишний год не имеет значения, по крайней мере для Феде.
Рамон опустил глаза.
— Ты действительно хочешь пойти за него? — спросил он и тут же подумал, почему это его так интересует.
— Да, — ответила она, с трудом сохраняя самообладание.
— Хорошо, тогда желаю счастья.
— Спасибо.
Рамон наклонился и поцеловал ее в щеку. Элен быстро отпрянула, боясь, что поцелуй может затянуться, и страшась того, что не найдет в себе сил сопротивляться. Но он повернулся и ушел. Она рухнула на скамью и дождалась, пока не стихнет звук двигателя автомобиля. Затем, закрыв лицо руками, она дала волю сдерживаемым чувствам и зарыдала.