— Озеро? — быстро переспросил Карел. — Точно, озеро Маар на маркфуртской границе, высохшее за одну ночь, как раз совпадает по времени! Одни считали это чудом, другие — карой за грехи. — Он расхохотался и, перехватив недоуменные взгляды окружающих, пояснил: — Понимаете, господа, между Вендорой и Маркфуртом давняя и нежная дружба. Фигурально выражаясь. Представляю, как бы они отреагировали на это.
— Примерно так… — с показной серьезностью сказал Андрэ. — «Эти вендорцы совершенно утратили стыд! Они вывозили контрабандой наших золотых рыбок, но хотя бы по отдельности, а теперь принялись за целые озера!»
Карел уронил голову на руки, сотрясаясь от смеха.
— А гребень? — спросил Пауль, тоже отсмеявшись. — И там спрятана какая-то географическая достопримечательность?
Джарвис провел рукой над реликвией, прикрыл глаза…
— Это лес. Большой.
— С ягодами и грибами? — мечтательно прищурилась Юлия.
— С клещами и комарами, — передернулся Ференц.
— Вернусь в Аркадию — сразу же в библиотеку! — торжественно пообещал Бенар.
Улыбка растаяла на губах Юлии: с недавних пор библиотеки вызывали у нее противоречивые чувства. Она перехватила взгляд репортера и поспешно отвела глаза.
Марк взял двумя пальцами иголку и поднес к глазам.
— Странно, — произнес он. — Здесь другое заклинание. Тоже трансформация, но куда ниже уровнем и без клубка. Нет связи с гребнем и зеркалом…
— Этот артефакт не относится к ним, — сказал Ференц. — Похоже, он изначально и не должен был лежать в этой шкатулке.
— А что, если именно эту иголку и хотел передать отцу сын? — предположил Герент. — Но это смотрелось бы странно, и он положил её рядом с другими предметами, которые создал, правильно? Он использовал их для того, чтобы избавиться от своих сил. Подумать только, он колдовал на глазах у тюремщиков, а они даже не заметили!
— Типично для Маркфурта, — усмехнулся Карел.
— Он действительно был сильнейшим магом, — сказал Марк, возвращая иголку на место.
— Что спрятано в иголке? — спросил Пауль.
— А вы как думаете? — не сумел отказать себе в удовольствии поддеть аркадийца профессор.
Герент забрал иголку, покрутил в пальцах.
— Есть у меня одно подозрение, — начал он. — Допустим, некая вещь, которая была дороже всего этому мальчишке-воину, боготворившему отца. Вещь, доверенная ему ханом. — Он взглянул в глаза магу. — Я прав?
Марк скрестил руки на груди, глядя в пространство за спиной собеседника. На стене уцелела еще одна картина — семейный портрет барона с домочадцами. Изображение отличалось детальностью, но вряд ли — большой художественной ценностью. Во всяком случае, столь пристального профессорского взгляда явно не заслуживало.
— А вы жестокий человек, — вздохнул Пауль. — Вам это уже говорили?
— Ежегодно, на сессиях, — не стал отрицать Марк. — Правы.
— Покажите!
— Уверены? — коротко спросил профессор.
Герент нетерпеливо махнул рукой, предоставляя магу полную свободу действий, и протянул ему иголку.
— Лучше отойдите подальше, — порекомендовал Довилас остальным. — Во избежание…
Плавно взмахнув левой рукой, он собрал такое же «кружево» из сверкающих искорок, как и Джарвис в холле, где их атаковали кляксы, отгораживая магической защитой себя и Герента. Вытянув вперед руку с зажатым в пальцах артефактом, он сосредоточился. Пауль поймал себя на мысли, что тоже боится вздохнуть и чувствует себя снова двенадцатилетним мальчишкой. На кончике иголки блеснула крохотная звездочка.… А потом в руке профессора возник сверкающий меч.
* * *
Маг Рене Блант отошел как можно дальше от облюбованного для ночлега места и проявил энергетические потоки. Поместье закрывал непроницаемый черный кокон, похожий на медузу с едва заметно раздувающимися и опадающими боками. Глубоко вдохнув и задержав дыхание, Блант вытянул вперед руку, и с пальцев сорвались нити, с видимой легкостью преодолевшие расстояние до поместья и вонзившиеся в черноту. Продержавшись еще секунд пять, он прервал заклинание, уронил руку и крепко зажмурился, принимая отдачу.
Никому, даже себе он не мог сознаться, что колдует вовсе не ради конечного результата. Наиболее ценным во всей магической науке для него был краткий миг покоя после окончания манипуляций, когда магия ушла волной, когда возникает ощущение вседозволенности. Быть властелином мира, пока не накрыла с головой отдача, — это было высшее удовольствие.
— Мы будем дежурить по два часа, — сообщил старший из охранников Герента, когда маг уселся рядом. — Ваше время — перед рассветом.