…Первым, что увидели Андрэ и Карел, вернувшись в горницу, была приветливая улыбка Юлии Малло. Молодая женщина успела принять ванну и переодеться, еще влажные после купания волосы были перехвачены светлой лентой, и выглядела она просто очаровательно. Лишь взгляд карих глаз давал понять, что сейчас кое-кому будут задавать вопросы, и лучше, чтоб ответы были правильными. Юлия погладила устроившуюся на коленях кошку.
— Я надеюсь, у вас была очень веская причина меня запереть, — сказала она. Карел сглотнул и посторонился, оставляя на прямой линии огня лишь репортера. И они заговорили одновременно:
— Мы не хотели…
— Мы хотели…
— О, ясно, — улыбнулась женщина. — Я не должна была мешать вашим делам. А кто был тот бедолага, которого вы тайком утащили из дома, позвольте узнать?
— Это Долини, — пояснил Андрэ. Юлия нахмурилась, припоминая.
— Ах, это про него вы мне рассказывали? — уточнила она.
— Именно, — кивнул тот. — Юлия, прошу вас…
— Помочь спрятать труп?
— Он жив и здоров, — Андрэ присел за стол. — Хотя, видит бог, мне очень хотелось бы намять ему бока, но я не привык бить лежачих противников. Сомневаюсь, что госпожа Агата знает, чем знаменит в Аркадии её племянник. Не хочется её расстраивать, но тюрьма уже заждалась этого молодого человека.
Юлия еще раз погладила пушистую шерстку кошки и с легким печальным вздохом взглянула в глаза обоим молодым людям.
— Понимаю, — сказала она. — Вы опасались, что я могу пострадать…случайно. На этот раз я приму ваши извинения, но только, подчеркиваю, на этот раз!
Карел поцеловал сестру в щеку, уселся за стол и потянулся к блюду с пирожками.
Хозяйка собрала им в дорогу полную корзину еды, справедливо сочтя, что любое дело спорится после трапезы. От души поблагодарив тетушку Агату и промолчав на сей раз о Долини, хотя понимание неизбежности разговора заметно отравляло настроение, они покинули дом. Юлия задержалась и нагнала Карела с Андрэ уже у самых ворот, где ожидали лошади.
— Едем? — это прозвучало скорее утвердительно, чем вопросительно.
— Юлия, это неразумно, — вздохнул брат. — Лучше тебе оставаться здесь. В Майердоле может быть опасно.
— Милый Карел, об опасностях этого поместья мне известно лучше тебя, — отрезала женщина. — Но я не намерена пропускать финальный аккорд.
— Нет, — младший Малло решительно скрестил руки на груди.
— Выпорю, — вкрадчивым тоном пообещала Юлия по-ольтенски.
— Ты не осмелишься при господине Бенаре, — напомнил брат, также переходя на родной язык.
— Да, ты прав, — со вздохом кивнула Юлия, оборачиваясь к репортеру. — Андрэ, оставьте нас с братом наедине, пожалуйста.
— Не вздумайте! — завопил Карел.
Бенар только махнул рукой — спорили брат и сестра не в первый раз и, невзирая на предыдущий счет в их поединках, этот раунд явно должен оставался за Юлией. Через полминуты Карел торжественно признал полную и безоговорочную капитуляцию.
— Тогда переоденься, — велел он.
— Не вижу резона, — пожала плечами Юлия. — Вчера я прекрасно обошлась. Если ты переживаешь из-за болот, заверяю, что туда не стремлюсь. Посмотрю со стороны.
Юлия устроилась в седле и расправила складки юбки, Андрэ тоже вскочил на свою лошадь, Карел, пристроив корзину с провизией у задней луки седла, присоединился к сестре и репортеру. Три всадника направились в сторону Майердола.
Глава 9
Майердол
— Возвращайтесь в город. Доложитесь Тобиасу Штайну и ждите его дальнейших распоряжений. Это все.
— Господин Герент…
— Выполнять.
Четверо: трое бойцов и один маг. Все люди надежные, проверенные и не попавшие под зловещее влияние Майердола. Им нет смысла оставаться у поместья и рисковать без нужды. Они еще смогут быть полезны в будущем, если удастся пережить этот день.
Прислонившись спиной к стволу дерева, Пауль вдохнул слегка дрожащий степной воздух. Дерево отбрасывало тень, защищавшую от солнечных лучей, но все равно было жарко. Одуряюще пахли цветы, в голубом небе почти недвижно застыла хищная птица, высматривая добычу своим невообразимо острым зрением. Почти пикник на лоне природы, особенно если отвернуться от поместья и постараться не обращать внимания на жужжание и щелканье магических приборов, из которых Джарвис уже соорудил причудливую конструкцию непонятного назначения.