Марк склонил голову, давая понять, что оценил шпильку.
— Значит, вы сами зачаровали эти вещицы, госпожа Малло? — спросил он, возвращая оба украшения. Юлия кивнула, поглаживая гладкую крышечку своего медальона.
— Карел уезжал в Вендору, мы не знали, когда увидимся в следующий раз. Тогда я предложила ему зачаровать какое-нибудь парное украшение, которое можно было бы носить и мужчине, и женщине. Знаете, как в сказках, — на этом месте Марк заметно помрачнел, — если с одним из нас что-то случится, другой сразу же узнает. Это вполне можно воплотить, несложное колдовство. Карел посмеялся, но согласился и принес их, — она указала на медальоны. — Сказал, что в свой вставит мой портрет, и все вокруг будут думать, что это его невеста. Шутка вполне в его духе. — Женщина умолкла.
— Родственные узы действительно должны учитываться при составлении именных заклинаний, — признал Марк — Конечно, это не та магия крови, о которой судачат обыватели, там совершенно иной принцип… Но вы позволите еще раз взглянуть на медальон вашего брата? — Юлия кивнула, и профессор взял его в руки. — В кустарных условиях без профессионального оборудования подобные чары почти нереализуемы.
— Нам хватило «почти», — ответила Юлия. — Потом Ференц увидел на Кареле медальон и сказал, что он впал в сентиментальность, а Карел обиделся, так что, об этом небольшом колдовстве мы ничего не стали рассказывать.
Марк взялся за обгоревший медальон и несколько раз провел рукой над его поверхностью, будто пытаясь нащупать что-то невидимое кончиками пальцев.
— И когда случилась трагедия, как отреагировал ваш амулет?
— А вот здесь мне становится не по себе, — тихо ответила молодая женщина. — Он никак не отреагировал. Видите ли, мы сумели задать только одно условие. На большее не хватило ни сил, ни умения.
— Какое? — нахмурился Ференц.
— Смерть, — сказала Юлия.
Марк задумчиво покачал медальон на цепочке.
— Что ж, логично.
— Подожди, Юлия, — попросил Ференц и снова забрал её украшение. — Это ваше условие выполнено, а чары продолжают работать?
— Вот и скажи мне, — отозвалась Юлия, — то ли дело в том, что мы с Карелом не сумели наложить даже такие примитивные чары, то ли они работают до сих пор, потому что наш брат не умер?
* * *
Ресторан «Золотая марка»
— Карл Джарвис. Мне ничего не оставляли?
— Да-да, — администратор «Магната» провел пальцем по каким-то записям. — Вам записка, принесли около часа назад. Пожалуйста.
Джарвис поблагодарил работника, спрятал сложенный листок бумаги в карман и направился к лифту. Они с Юлией занимали отдельные номера, а Ференц по-прежнему делил номер с профессором Довиласом: щедрость Университета, бронировавшего и оплачивающего своим сотрудникам проживание во время конференции, как всегда, не знала границ.
У себя Джарвис запер дверь и достал записку. Всего две строчки: название улицы и название заведения. Не изменились за тридцать лет. Назначая именно это место встречи, подразумевал ли приглашавший что-то особенное из прошлого, или же это просто традиция?
Неторопливыми движениями пожилой маг набил трубку, чиркнул спичкой и уже через несколько мгновений с удовольствием выдохнул кольцо дыма. Ветерок шевелил занавесками, не принося, увы, облегчения. Можно было, конечно, затворить все окна и двери и активировать прохладитель, но сидеть в клубах дыма не хотелось, а колдовать было лень. Уж лучше у открытого окна с видом на проспект…
Днем он побывал на месте гибели младшего племянника. Прохожие не обращали внимания на праздно прогуливающегося пожилого господина, а если бы и обратили — мало что запомнили бы, уж что-что, а чары отвода глаз Джарвис всегда творил первоклассные. Хотя пожарные, а потом и полиция основательно все подтоптали, Карл Джарвис, один из сильнейших магов Ольтена и один из некоронованных королей ранконской улицы Симона, сумел заметить особые следы.
Он еще раз прочитал адрес на записке и, скомкав листок в кулаке, бросил его в пепельницу. Щелчок пальцами — останки весело охватило пламя.
Жара к вечеру обещала немного смягчиться, самое подходящее время для прогулки.
В коридоре Карл встретил Ференца, посочувствовал его измученному виду и выразил надежду, что горячую воду в номере уже дали. В противном случае это было бы слишком жестоко даже для городских властей Аркадии.
…За тридцать лет, что Джарвис не виделся с Аркадией, город и изменился, и остался таким же. Выросли новые кварталы там, где когда-то простирались голые земли. Небольшие скверы превратились в огромные острова зелени, а дуб в центре главного городского парка вполне мог претендовать на звание одной из городских достопримечательностей. Джарвис вздохнул. Где сейчас ступает пожилой господин, постукивая тросточкой, тридцать лет назад гулял он же, молодой и полный сил. Что случилось с его бывшими дружками и коллегами? Кто-то отошел от дел и по вечерам играет в преферанс с соседями, кто-то на кладбище…