— Задачка для первого года церковно-приходской школы, — продолжил Пауль. — Дано: двое людей в доме, объятом огнем. Один пропал, один остался. Вопрос: кто пропал? Вот то, что я сразу не забеспокоился, как это наш Соловушка вдруг растаял в свежем воздухе, — плохо. Старею.
— Не наговаривай на себя, — пригрозил пальцем приятель. — Никто об этом не подумал. Найденный труп опознали, оснований для сомнения не было никаких.
— Плохо, — повторил Пауль, снова наливая коньяк в бокалы. — Но, лучше поздно, чем никогда. Ты не хуже меня помнишь, за что Соловей получил свою кличку — песни сильно распевать любил…без толку.
— То-то он считал, что ты его не ценишь, — хохотнул Тобиас.
— Я его ценил, — раздельно произнес Пауль. — Ровно на столько, сколько он стоил, и цена эта была — восемь грошей в базарный день.
— И поэтому он был недоволен, выше подняться хотел, — напомнил Штайн.
— Одного хотения мало, — отрезал хозяин. — Сегодня я наконец-то сделал то, что нужно было сразу — вызвал мага для особой проверки. Как и следовало ожидать, один мертв, другой — жив. Вероятность восемьдесят пять процентов. Первый — Соловей, второй — Джарвис.
Тобиас помолчал, переваривая услышанное. Пауль прав, этот вариант нужно было проверить сразу же, ибо кому, как не им, знать о слабом служебном рвении полиции. Поставить штамп «несчастный случай из-за неосторожности», налепить на мертвое тело бирку и отправить в морг до похорон в общей могиле. Или пока не явятся родственники отдать последний долг усопшему.
— Джарвис, — вдруг сказал он, — фамилия в Аркадии нередкая, но…
— Его родной племянник, — кивнул Герент.
— Точно? — не поверил Штайн.
— Он мне сам сказал. Карл вернулся в Аркадию. Вчера вечером я имел честь беседовать с ним в «Золотой марке».
— Там, где была перестрелка?
— Тобиас, — поморщился Пауль. — Один идиот попытался пристрелить меня, я пристрелил его, а остальных успокоил Джарвис и оставил так до прихода полиции. Только хороший вечер испортили.
— Похоже, Карл не растерял своих умений, — задумчиво сказал Штайн. — Сколько лет прошло?
— Почти тридцать, — вздохнул Герент, поднимая бокал. — Маги, в отличие от нас, с возрастом становятся только сильнее. Поэтому я рад, что один наш общий знакомый уже точно до преклонных лет не доживет. Временами от него было много пользы, но если бы он не сгинул в Ольтене, рано или поздно, заняться им пришлось бы нам.
Порыв ветра ворвался в окно, надувая пузырями легкие занавески, дохнуло прохладой и запахом пыли — это подошел, наконец, обещанный уже две недели назад предсказателями погоды грозовой фронт. Пауль подошел к окну поправить занавески, взглянул на угрожающе потемневшее небо. Издалека донесся раскат грома.
— Дождь будет, — сказал он. — Давно пора. Замучила эта жара…
— Мы хоть привыкли, — подал голос Тобиас. — А каково гостям? И добро, если они хоть на море приехали, а те, что на конференциях? Небось, им ученые степени не позволят на пляже показаться…
Друг не ответил. Казалось, все его внимание поглощают набегающие тучи
— На конференцию по вопросам магии прибыл некто Ференц Малло из Ольтена. Старший брат нашего Джарвиса. Думаю, что младший постарается с ним связаться. — Герент закрыл окно: дождь еще не начинался, а ветер, хоть и перестал нести жару, задувал внутрь пыль. — Я их навещу.
— Разумно ли это?
Пауль промолчал, хотя, Тобиас подозревал, о чем тот думает. Когда-то два уличных мальчишки шли наверх, карабкаясь и подхватывая друг друга, если один вдруг сорвется. Теперь оба стали почтенными господами, разбогатели и приобрели влияние. Паулю Геренту больше не нужно драться самому — он отдает приказы и принимает решения. Но оба знали, что иногда им ужасно хочется окунуться в самую гущу.
— Я уже потерял достаточно много времени, рассчитывая на посредников, — ответил Пауль.
Глава 6
Музей естественной истории
Дождь лил всю ночь и к утру отмыл город до блеска. Воздух еще не успел раскалиться, листва радовала свежестью, а морской бриз приятно освежал кожу. Увы, облегчение пришло ненадолго, и жара вскоре опять вступит в свои права. Но все равно, за эту передышку стоило поблагодарить природу, отгоняя неприятные мысли куда подальше.
Юлия Малло вертела в руках закрытый зонтик и разглядывала витрину книжной лавки. За спиной громыхали экипажи и громко переговаривались торговцы. Родная Ранкона, где жило теперь все семейство Малло, считалась большим по меркам Ольтена городом, но Аркадия намного превосходила её размерами, количеством народу, шумом и пышностью. Дома в три, а то и в четыре этажа с пологими крышами, в традиционных для юга светлых тонах. На первом этаже непременно магазинчик или контора, на балконах много зелени и цветов — герани, фуксии, бегонии, разросшиеся целыми полянами. Кафе на каждом шагу — столики на открытом воздухе под разноцветными навесами. Порыв ветра — и в ноздри ударяет острый запах, долетающий с соседней улицы. Там рыбный рынок со всевозможными морскими деликатесами: что выловили на рассвете, то через час уже распродано. Следующий порыв — и новые запахи, сладкие и пряные, из кондитерской неподалеку.