Ференц рассмеялся, но его улыбка быстро растаяла, как только ушла сестра ушла. Он снова сел за стол, задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, потом налил себе еще чаю. Герент — не маг, зато хорошо разбирается в других вопросах, и у него должны быть свои источники информации, очень надежные. Ну и как прикажете расценивать этот ход? Жест доброй воли или ловушка? Эх, посоветоваться бы с дядей.
Словно в ответ на его мысленное пожелание у противоположного конца дворика возникла знакомая невысокая фигура Джарвиса. Карл заметил племянника и отсалютовал ему шляпой.
Проводив родственника взглядом, Ференц чуть не поперхнулся при виде профессора Довиласа под руку с незнакомой девицей — очень высокой, но плоской, как доска (обилие кружев на отсутствующем бюсте не смогло обмануть наметанный взгляд криминалиста). Недостаток пышности форм компенсировала прическа, на которой чудом держалась шляпка с вуалью.
Первым порывом было немедленно протереть глаза, вторым — позвать обратно сестру и попросить проверить, нет ли у него жара. Ференц сдержался, но на всякий случай незаметно сотворил простенькое заклинание рассеивания чар. Увы, безумное видение и не подумало исчезнуть.
Поравнявшись с ним, Марк церемонно поклонился, а девица, продолжавшая цепляться за локоть профессора, кокетливо помахала Ференцу, введя его в ступор почище боевого парализующего заклинания. К тому времени, как молодому магу удалось побороть оцепенение и вернуть речь, профессор и его спутница скрылись в холле отеля.
* * *
— Все-таки, не нравится мне ваше состояние, — сказал Марк, когда Карел, сдернув с головы шляпку вместе с фальшивыми локонами, упал на диванчик в номере Джарвиса. Вид у молодого человека и впрямь был неважный, словно прогулка по улице выпила остатки его сил: лицо бледнело все сильнее, на коже выступили мелкие капельки испарины, и дышал он нервно, часто и мелко.
— Я посмотрю, — коротко бросил Джарвис, склоняясь к племяннику.
В дверь номера постучали, потом, прежде чем хоть кто-то успел бы воспрепятствовать, она распахнулась, и на пороге возник Ференц Малло.
— Вы что, не заперли дверь, Довилас?
— Дядя, нужно побеседовать…да что здесь происх…?
Слова Ференца застыли у него на губах, потому что он увидел брата. В женском наряде, бледного и взъерошенного, но, несомненно, живого.
— Карел?
В ту же самую секунду Карел схватился за грудь начал валиться на пол. Марк бросился к нему, опережая Джарвиса, но споткнулся, натолкнувшись на невидимую преграду.
— Всем стоять! — крикнул он, и Джарвис с Ференцем замерли в двух шагах от хрипящего на полу Карела.
— Что, черт побери… — пробормотал старый маг, протягивая вперед руку и ощупывая пространство. Карел разжал руки и обмяк. Ференц наскоро запечатал номер, чтобы не впустить никого без позволения и не выпустить наружу ни звука, и подбежал к магам, на ходу собирая заклинание. Марк стащил пиджак и закатал рукава рубашки. С кончиков его пальцев срывались и тут же гасли искорки.
— Проявление, — скомандовал он Ференцу, — и сразу уровень шестой, не ниже.
Комнату залил холодный зеленый свет, предметы потеряли очертания, став темными колыхающимися пятнами.
Пятно возле дивана было плотнее и чернее: вокруг тела Карела свилось нечто вроде кокона, от которого во все стороны тянулись эфирные нити. Джарвис схватил Марка за плечо, когда тот уже почти коснулся нитей, и вокруг обоих на доли секунд завернулась спиралью, растрепав волосы, горячая волна. Свободные магические связи дернулись и опали, а ветеран отошел в сторону, стряхивая с пальцев тяжелые капли.
Все, кто был в этот час в отеле, почувствовали легкое недомогание — у кого-то сдавило виски, у кого-то заныл зуб или екнуло сердце. Только хороший маг-практик смог бы узнать в этом отдачу от чужого колдовства, но к счастью, все подобные практики сейчас собрались в номере Джарвиса.
Марк плеснул рыжим пламенем с поднятой ладони, и кокон, попав под этот поток, сам распался на лоскуты с трепещущими краями. Истончившись, фрагменты устремились друг к другу, пытаясь соединиться в новый кокон и накрыть свою жертву, но Ференц уже схватил брата за рукав и оттянул в другую сторону, пока Марк старательно выжигал оставшиеся лоскуты по всей комнате, оставив только один, самый мелкий обрывок — он поймал его на лету и зажал в кулаке. То ли живое, то ли искусственное, мерзкое порождение непонятной природы безуспешно пыталось проскользнуть сквозь пальцы и вырваться на свободу, но Марк держал крепко.