Марк с любопытством повертел шкатулку в руках, рассеянно вспоминая истории об отравленных иглах и прочих смертоносных сюрпризах, которыми такие вот диковинки защищались от чужаков. Затем проверил вещицу магией и с удивлением понял, что заклинание отразилось от поверхности, точно солнечный луч от зеркала. Пожалуй, при наличии свободного времени и хорошей лаборатории он бы с охотой изучил эту реликвию. Жаль, что придётся с ней расстаться.
Снова обернув добычу тканью, он спрятал её в карман и пошел обратно.
После мрака катакомб яркое дневное солнце ослепляло. Профессор прикрыл глаза ладонью, щурясь и моргая — и пропустил удар. Целились в затылок, но немного промахнулись, только сбив с ног. Марк упал на бок, больно ударившись плечом.
Его окружили и взяли под прицел двое громил. Третий, пониже ростом, на редкость мерзко ухмыльнулся вместо приветствия. Кажется, жизнь вознамерилась написать новый авантюрный роман с профессором Марком Довиласом в роли главного героя. Итак, дамы и господа, перед нами классическая сцена: противники захватили героя в плен, чтобы отнять трофеи. За этим обычно следует диалог героя и злодея.
Низкорослый сделал шаг к профессору, смерил его презрительным взглядом и требовательно протянул руку. Марк демонстративно пожал плечами. Злодей не стал выдерживать традиции, вставая в сценическую позу и начиная монолог с угрозами и обещаниями. Вместо этого он ткнул профессору в лоб дулом револьвера.
— Не советую, Довилас, — голос оказался под стать улыбке. — Пулю вы не опередите. Встать!
Маг скривился и кое-как поднялся на ноги.
— Руки держите на виду! Обыскать его!
К пленнику подскочил его помощник и принялся хлопать по одежде. На землю полетели карманные часы и осветительный кристалл. Следом на свет оказался извлечен сверток, который главарь буквально вырвал из рук, тут же принявшись разматывать ткань.
— Она! — выдохнул он, любуясь переливами цветов на крышке шкатулки: — Без вашей неоценимой помощи, господин Довилас, — издевательски обратился он к Марку, — нам бы еще долго пришлось искать эту замечательную вещь. Я вам очень признателен. Надеюсь, осознание этого согреет вас по пути на тот свет.
Отступив на пару шагов, бандит поднял револьвер, прицелился и нажал на спусковой крючок. Вместо выстрела последовал только сухой щелчок. Он выстрелил второй раз — и опять раздался всего лишь щелчок. Ухмылка растаяла. Третий, четвертый…
— Осечка? — сочувственно спросил профессор.
Шкатулка выпала из онемевших пальцев бандита, а самого его точно ураганом снесло и швырнуло на валуны. Он еще летел, когда Марк, развернувшись к оставшимся на ногах противникам, выпустил в их сторону ярко-зеленые нити. Один так и замер, с ужасом наблюдая, как приближается импровизированное лассо, второй завопил и попытался сбежать — ему захлестнуло ноги, дернуло, заставляя упасть ниц, и потащило по камням, а профессор мысленно пожелал ему как следует ободрать рожу.
Боль обожгла правый бок мага — главарь, которого он отбросил первым, никак не мог угомониться. Не оборачиваясь, Марк дернул кистью — оружие вырвало из рук бандита, а самого его опутала зеленая обездвиживающая нить и потащила к профессору.
— На кого работаешь? — спросил Марк.
— Я тебе ничего не скажу!
— Ясно, — профессор щелкнул пальцами, и нить начала сжиматься.
— На Леманна! Лукаса Леманна!
— Спасибо.
Нить растаяла, бесчувственный бандит рухнул на землю.
Следом ударила отдача, к счастью, несильная. Если бы только не ранение…
Еще минутку Марк постоял, опираясь спиной о каменную кладку и переводя дыхание, прежде чем подвести итоги сражения. Со стороны нападавших — один без сознания, двое обездвижены магией. Со стороны профессора Довиласа — он расстегнул жилет и с недовольной гримасой изучил мокрое красное пятно на ткани — безнадежно испорченная одежда. Рубашку, жилет и пробитый выстрелом пиджак остаётся только выбросить.
Ему повезло: пуля чиркнула по ребрам, не задев ничего жизненно важного, хоть и оставила устрашающий и довольно кровавый след. Но это в любом случае не повод проявлять легкомыслие. Рана есть рана.
Приложив ладонь к боку, Марк сосредоточился. Кровотечение остановилось через пару секунд, хотя боль осталась. Лечить самому себя с помощью магии было сложно: усилия, направляемые на заживление, вступали в конфликт с эффектом отдачи. Но болело не настолько сильно, чтобы мешать двигаться.