Внутри было пусто.
Пауль медленно поднял голову и посмотрел в глаза гостю.
— Это как прикажешь понимать? — ледяным тоном спросил он.
Карл неопределенно пожал плечами.
— Ты со мной шутки шутить надумал, Джарвис? Почему она пуста?
— Не знаю, — отрезал маг.
— Ты или кто-то еще её открывал?
— Нет.
— И почему я должен верить? — зло бросил Герент.
— Потому что у тебя есть мозги, — ответил Джарвис. — По-твоему, нам нужны лишние проблемы?
Пауль упал в свое кресло, исподлобья глядя на старого мага. Карл проигнорировал убийственный взгляд, забрал со стола деньги и сунул их внутренний карман пиджака.
— Пересчитывать не буду, — ехидно сказал он. — Верю тебе на слово.
— Ну и наглец ты, Джарвис, — в голосе Пауля прозвучало что-то вроде восхищения.
— Я реалист, мой мальчик, — вежливо ответил ветеран. — Ты заказал Карелу найти для тебя эту вещь, он нашел, мы её тебе доставили. Уговор есть уговор. Кроме того, по твоей милости здоровью моего племянника был нанесен серьезный ущерб. Сегодня пострадал еще один мой достойный коллега…
— Так я и компенсировать это все должен? — ехидно поинтересовался Герент.
— Мы с тобой друг друга поняли, — в тон ему ответил Джарвис. — С твоего позволения, я пойду, у меня сегодня еще есть кое-какие дела…
— Я вот думаю, может, стоит побеседовать об этой шкатулке с твоими родственниками? — задумчиво произнес Пауль, вставая. — Например, с племянником. Или племянницей? Кстати, мы с ней сегодня случайно встретились.
Джарвис вскинул руку, с пальцев сорвалась россыпь искр — и в тот же миг ему в лоб уперлось холодное дуло револьвера. Даже маг не сумел понять, когда хозяин успел достать оружие и оказаться рядом. Противно щелкнул взводимый курок.
— Ну что, устроим дуэль? — спросил Пауль. — Успеешь, прежде чем я выстрелю?
Карл взглянул ему в глаза и наткнулся на непроницаемую стену, обжигающую смертным холодом.
Герент опустил руку.
— Уходи, — сказал он. — Можешь и деньги забрать. Ты прав, вы свою часть сделки выполнили. Я препятствовать не буду, но за других не поручусь. На твоем месте я бы собрал свое семейство и вернулся в Ольтен.
Глава 10
Рабочий поселок
В пекарне было светло и чисто, пахло дрожжевым тестом и какими-то пряностями. Пекари в фартуках с нагрудниками и с убранными под колпаки и косынки волосами, похожие не то на кочегаров, не то на пиратов, работали быстро и слаженного, а старший пекарь, настоящий великан с мощными, как у кузнеца, руками, стоял у огромной печи, занимающего добрую треть места. Один из младших помощников подскочил к нему, зашептал что-то на ухо, и тогда пекарь соизволил обернуться и взглянуть на Андрэ.
— К господину Фальку, — сказал репортер, протягивая великану записку, — по личному вопросу.
Тот глянул на листок бумаги, потом на репортера и, наконец, кивнул. Жестом призвав следовать за собой, он привел гостя на задний двор и оставил там дожидаться высочайшей аудиенции.
В Рабочий Поселок Андрэ добрался уже под вечер. Сперва, расставшись с Юлией Малло, он вернулся на конференцию, прослушал все последние сплетни и отметил зарождение нескольких новых. Нырнуть с головой в работу — отличный способ не думать о том, что случилось у экипажа… Потом написал статью с рекордной даже для себя скоростью, сдал её редактору раздела светской хроники и решил вернуться в «Делу Джарвиса».
Несколько знакомых специалистов широкого профиля, которые могли бы проконсультировать его по поводу древностей, не слишком помогли. Но последний из них направил репортера к Отто Хансену, одному из известнейших в Аркадии антикваров. Хансен же за некоторую мзду назвал другое имя: Йосси Фальк, владелец нескольких пекарен в Рабочем Поселке, коллекционер древностей и нумизмат. Фальк любил шутить, что на хлеб себе зарабатывает хлебом. На редкие монеты и прочие диковинки он зарабатывал иным способом. Если и был в Аркадии человек, разбирающийся в древностях лучше него…да нет, не было таких.
Заручившись рекомендациями, Андрэ пришел к пекарням. Записка открыла для него двери, но в любом случае всё будет зависеть только от него самого.
Зеленые стрелки лука выстроились идеально ровными рядами. Чуть поодаль росли базилик и петрушка. Несколько грядок было отдано под перец, целая клумба — под мяту.