— Черт возьми, господин Бенар, вы мне нравитесь, — воскликнул Джарвис. — Мой голос — за.
— Почему бы и нет, — вздохнул профессор.
— Лишняя пара рук не помешает, — голос Карела Малло был тоже в пользу репортера. Юлия молча улыбалась. Ференц пожал плечами.
— Где ваш багаж? — спросил он.
— Со мной. А вот и поезд. В путь?
Молодой человек со щегольскими усиками проводил взглядом уходящий поезд и покинул вокзал. На улице он остановился и закурил, прислонившись к фонарному столбу. Его взгляд рассеянно блуждал по площади.
Заметив Тобиаса Штайна, сидевшего на летней веранде кафе напротив, молодой человек затушил сигарету, коснулся указательным пальцем усиков и поспешил прочь по своим делам.
Штайн не спеша допил кофе, расплатился, сел в экипаж и бросил вознице:
— На улицу Адмирала Келера.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
ЧАСТЬ вторая. ДОМ С ПРИВИДЕНИЯМИ
Пролог
Майердол, 52 года назад
Землю устилал толстый ковер листьев. Ярко-зеленых, свежих, красивых, не знавших еще безжалостного степного солнца, высушивающего листву задолго до прихода осени. До осени еще так долго, а еще дольше до зимы… Тем страшнее выглядел парк в имении Майердол. Голые стволы, голые ветви, искореженные и почерневшие, будто от пожара. Три цвета: голубизна неба, чернота остовов деревьев и яркая, но мертвая зелень под ногами. И украшавшие аллею мраморные изваяния больше не были белыми — их покрывала темная липкая пленка, словно от грязного дождя.
Еще дальше виднелись светло-желтые каменные стены дома, где работали следователи срочно вызванной из Аркадии Особой бригады. Возглавляющий бригаду капитан Конрад Толлер осторожно провел кончиками пальцев по сломанной ветке и внимательно изучил оставшиеся на защитной ткани следы — то ли сажа, то ли черное масло. Но это был не пожар и не взрыв, как они сначала подумали, ознакомившись с показаниями первых свидетелей.
Особая бригада занималась тяжкими преступлениями, в особенности — террористами, коих развелось в последние несколько лет великое множество. Еще свежи были воспоминания об утопленном в крови восстании Мерано – Безумча Мерано, как назовут его потом. Генерал Эберхарт Хервиг Мерано, древнейший род, представители которого не первый век верно служили Вендорской короне, ветеран многих кампаний, кавалер многих орденов, приближенный и обласканный императором. Что могло толкнуть его на измену? Вопросы не находили ответа. Заговор, зревший несколько лет, опутал половину страны, завлек лучших её граждан. Первым же ударом они продемонстрировали, что не собираются проявлять милосердие, как не был милосерден генерал на войне. Но ответ был еще страшнее.
В Вендоре изменников вешали.
Несколько лет ушло, чтобы выследить и добить всех уцелевших соратников мятежного генерала, успевших за это время попортить немало крови коллегам Толлера. Вернее, именно из-за них и была создана когда-то Особая, «белые вороны», как прозвали следователей из-за дурацкой эмблемы, дарованной лично основателем, тогдашним главой отделения Внутренней Безопасности в Аркадии. Художник заверял, что эта непонятной видовой принадлежности птица — пикирующий сокол, символизирующий зоркость, чистоту помыслов и неотвратимость наказания, но коллеги усмотрели в символе сходство с другим представителем орнитологического царства. Правда, в итоге решили, что вороны — так вороны, белые — так белые. Спасибо что не радужный гриф-падальщик.
В Особую подбирали только лучших, не только опытнейших, но обладавших широкими научными знаниями. Яды, взрывчатка, сложные механизмы, магия — находились специалисты в любой нужной сфере. Но что могло произойти здесь? Стены дома и всех остальных построек уцелели, ни единой трещинки не появилось на дорогих стеклах. Только странная то ли копоть, то ли грязь, покрывшая предметы тонкой пленкой. И всюду мертвые тела без единой ранки, похожие на брошенные в детской куклы. Барон, его молодая жена, прислуга — погибли все. Взбесились собаки во дворе и лошади в конюшнях, усеяли землю перьями мертвые птицы. Максвелл Брюне, штатный маг бригады, только запустил пятерню в волосы и выругался. «Магия сошла с ума!» — сказал он, отказавшись пускаться в дальнейшие пояснения.
Конрад прошел по аллее дальше. Стоявшего у входа в дом Брюне он заприметил издалека: тот, устало прислонившись к стене, наблюдал за упаковкой каких-то ящиков.