Закутавшись в шаль плотнее, она обернулась и увидела привидение. Мраморно-белое лицо, темные провалы глаз, ткань савана…
— Доброй ночи, госпожа Малло, — сказал призрак голосом Андрэ Бенара и добавил обеспокоено: — Что-то случилось? Вы так побледнели…
Их разделяли несколько шагов и невысокая ограда, которую молодой человек перемахнул в мгновение ока. Юлия закусила губу, чтобы сдержать нервный смех.
— Это лунный свет, — сказала она. — Я вас приняла сперва за призрака. Знаете, неупокоенный дух какого-нибудь несчастного графа, отравленного ревнивой возлюбленной. Правда, им полагается не бродить по сельским улицам, а печально стенать в стенах мрачных замков.
— Это ужасно скучно, — решительно отверг идею Андрэ.
— Вам не спится?
— Не спится. Вот, вышел прогуляться. А вы?
— Я почувствовала чужую магию, — ответила Юлия и, перехватив непонимающий взгляд, объяснила: — Я не очень хорошо колдую, в нашей семье сильнейший — дядя, потом Ференц, а нам с Карелом перепало куда меньше. Но бывает, что в таких случаях развивается какая-то одна способность, в которой мы можем превзойти многих. У Карела это дар к определенного рода магии, у меня — чутье на чужое колдовство. Я ощущаю и понимаю гораздо более дальние и тонкие чары, чем даже дядя Карл. — Она помолчала, прежде чем продолжить. — Это дар взломщиков. Я вижу нити и потоки, которые нужно обойти и изменить, чтобы снять заклятье. Временами я благодарна судьбе за то, что она не одарила меня силой.
Да, наверняка многие захотели бы заполучить такой талант и использовать его. Даже Карл Джарвис, возможно, не сумел бы защитить племянницу, понял Андрэ.
— И что вы чувствуете сейчас? — осторожно поинтересовался он.
— Страх. Такие… противные ощущения, честно говоря. И они не мои. Я думаю, это воздействие поместья. Вы говорили, там случилось что-то ужасное со следователями?
— С вашего позволения, я расскажу подробнее утром, когда солнце встанет, — вздохнул репортер. —У меня от этой истории был мороз по коже даже при свете дня, когда я читал документы. Скажите, Юлия, а вы можете как-то закрыться от этого воздействия?
— Могу, наверное, — кивнула та. — Правда, раньше не пробовала, но знаю, как это нужно делать. Это не очень-то приятно. Словно ты добровольно отказываешься видеть мир в цвете или отсекаешь половину всех звуков.… Простите, вам, наверное, такие подробности не интересны.
— Очень интересны, — покачал головой Андрэ.
Юлия вдруг хихикнула.
— Взглянуть на нас со стороны, — заговорщицки понизив голос, произнесла она, — просто иллюстрация из романа. Сцена побега героини. А мы ведем беседы на научные темы!
— Ну, я могу вас похитить, — с деланно серьезным видом протянул он. — И продолжим научные беседы в пути.
— Спасибо, — тонкие пальцы молодой женщины коснулись его щеки, он накрыл их ладонью и совершенно ясно понял, что мысли, не дававшие покоя уже несколько дней, наконец-то оформляются в слова, которые очень хотят быть произнесенными.
— Юлия, я…
— Спокойной ночи, Андрэ.
Он понял. Отпустил её руку, поклонился, отступив на шаг.
— Спокойной ночи, Юлия.
— Если вас все еще мучает бессонница, — добавила она, — я могу вас заколдовать.
— Вы это уже давно сделали, — без тени улыбки ответил репортер.
…Земля вокруг амбара была сухой, но следы все же сохранились, а полная луна давала достаточно света. Опустившись на корточки, Бенар изучил опечатки сапог, оставленные таинственным ночным гостем. Несколько деталей привлекли его внимание. Он задумчиво поцокал языком, и сделал мысленную заметку — аккуратно расспросить утром госпожу Агату.
«Паутинка» Джарвиса беспрепятственно пропустила его обратно, а спящие маги никак не отреагировали. Ну и замечательно, чем меньше будут знать о ночной вылазке, тем лучше. Он опустился на сено, устраиваясь поудобнее, и прикрыл глаза.
— Нашли что-то интересное? — спросил шепотом Карел.
— Только полюбовался красотами местного ландшафта, — так же тихо ответил Андрэ, отворачиваясь.
— Полезное занятие, — одобрил младший Малло и зевнул.
Репортер ничего не ответил. Уже через несколько минут к нему, наконец-то, пришел долгожданный сон, крепкий, без сновидений, в который он упал, как в омут.
Его разбудили громкий крик петуха и прочувствованная тирада Ференца, спросонья запустившего в нахальную птицу чем-то из боевого арсенала, промазав на полметра.