В коридоре Фалька встретил камердинер и величавым кивком пригласил следовать за собой.
— Дорогой господин Бернард, — проникновенно говорил в это время Пауль, и никто, кроме, пожалуй, Тоби, не сказал бы, что господин Герент зол как сам дьявол. Он битый час объяснял бургомистру сложившуюся ситуацию, а тот либо не понимал, либо не желал понимать. — Дорогой господин Бернард, заверяю вас, ни городу вообще, ни властям ничто не угрожает. А теперь вам следует поехать домой и успокоить супругу, которая наверняка потеряла голову, разыскивая вас.
Штайн издал странный звук, замаскировал его кашлем и, взяв бургомистра под руку, мягко, но решительно подтолкнул к дверям.
— Про супругу, — сказал он потом, когда передал господина Бернарда в руки его охраны и вернулся, — было жестоко.
— Он дурак и он меня утомил, — вздохнул Пауль. — Что докладывают?
— Уже практически ничего. Народ, как говорится, безмолвствует.
— Дар речи потеряли. Входите, Йозеф, сделайте одолжение.
Фальк уселся в предложенное кресло и кинул на кофейный столик папку с бумагами. Штайн вздохнул и покинул комнату, сославшись на неотложные дела. Желание старого друга завладеть сокровищами хана Менгу он считал блажью, о чем не забывал регулярно напоминать.
— Срок истекает через несколько часов, — сказал Пауль, приподнимая крышку папки и заглядывая внутрь, — а вы уже у меня.
— Через несколько часов, при удачном стечении обстоятельств, меня не будет в городе, — отозвался гость спокойно. — Здоровье, знаете ли. На воды поеду.
— Одобряю. Так что вы мне принесли?
— Кое-что.
— Я весь внимание.
— Шкатулка, которой вы завладели, была заказана лично бароном ровно через два дня после аукциона. Пока экспертная комиссия подписывала необходимые бумаги по этому лоту, на соседней улице спешно делали его дубликат. Полагаю, мастера имели перед глазами оригинал, потому что работа безупречна.
Герент перелистал копии документов. Их было немного: квитанция из реставрационной мастерской с подколотым к ней перечнем услуг и выписка из банковского счета.
— Как же вам выдали конфиденциальные сведения? — спросил он. — Я всегда считал, что гильдия банкиров свято хранит тайны вкладов в течение еще ста лет после смерти клиента.
— Увы, не каждый член гильдии высокоморален, — вздохнул Фальк.
Пауль закрыл папку и хлопнул по ней ладонью, давая понять, что полностью удовлетворен работой.
— Йозеф, — задумчиво сказал он, — почему история с дубликатом шкатулки не всплыла раньше? Вы порядочно заморочили мне голову сокровищами хана Менгу, а этот момент упустили из виду.
— Важно задать правильный вопрос, господин Герент, — разбитая губа уже не болела, но улыбнулся Фальк все равно скупо. — Вы спрашивали о сокровищах — вы получили информацию о них. В этот раз вы пожелали узнать, подлинная ли шкатулка, и вот ответ.
— А если я спрошу, как получить настоящую шкатулку? — прищурился Пауль.
— Адресуйте тому или тем, кто компетентен в таких вопросах, — сказал пекарь. — Я полагаю, шкатулка все еще в Майердоле. И достанет её вам только сам барон. Или маг.
— Вы что-то не договариваете, — это прозвучало почти ласково. Йозеф пожал плечами. — Вы, знаток Второй династии, почему так и не смогли прояснить для меня, в чем секрет сокровища хана?
Фальк поднял одну бровь, и сделал это так высокомерно, что оставалось только позавидовать самообладанию антиквара.
В комнату вошел Дженкинс, неся поднос с чайным сервизом. Фальк втянул ноздрями пряный аромат и одобрительно кивнул.
— В чем их тайна? Почему они — сокровище? Если это символы — то чего? — спросил Пауль почти наугад. — Это же бессмысленно: костяная игла, маленькое зеркальце в серебряной оправе и гребешок. Все они вместе в шкатулке, ведь так? Но почему-то хан называл их своим главным сокровищем!
— Я полагаю, — сказал Фальк, поднимаясь и давая понять, что его визит подходит к концу, — правильный вопрос иной. Что было дороже всего для хана Менгу? Ваш пытливый ум, господин Герент, сумеет отыскать истину.
Тоби Штайн нашел друга погруженным в раздумья.
— Ну-с, наши дальнейшие действия?
— Никаких, — ответствовал Пауль. — Чаю хочешь?
— Подожду ужина, — покачал головой Штайн. — Мы ничего больше не предпримем?
— Ближайшие два дня — ничего. Всю крупную рыбу выловили. Если кого и пропустили — они все равно лишены вожака и разобщены. Мелкая рыбешка затихнет сама.
— Не боишься ответных ходов?
— Некому делать ответные ходы.