— Ну и ну… — покачал головой Ференц. — Как думаешь, когда?
— Несколько лет назад, — сестра пожала плечами. — Точнее не скажу. Я в отличие от тебя не эксперт.
Маг присел на корточки, внимательно рассматривая видимые потоки, потом встал и потянулся вглубь их сплетений. Главная проблема в работе со скрытыми чарами заключалась в том, что, если их действительно хорошо маскировали, то и обнаружить можно было, лишь точно зная, что и где искать.
Он нашел нить, ведущую к цели, и зацепил ее. С величайшей осторожностью отодвигая второстепенные потоки, он очищал путь к сердцу заклятия. На висках молодого человека выступили капельки пота. Ференц закусил губу и поморщился, стараясь дышать ровно, и неуклонно продолжал поиск.
Узел вынырнул неожиданно: только что маг перебирал настоящие и ложные нити, и вот он — лежит, как на ладони. Хотя при таком сходстве с черным мохнатым пауком на ладонь его брать совершенно не хотелось.
— Противозаконно поколдовали, расшатали баланс к дьяволу и замаскировали так, что никто даже не дернулся, — присвистнул он. — Значит, маг из столицы и какой-то чиновник, пару лет назад?.. Вот профессор обрадуется.
Юлия вопросительно подняла брови, но младший брат только горько усмехнулся.
— Привет из прошлого, — пояснил он.
Глава 4
Село Красная горка
— А он смотрит бесстыжими глазами своими, и говорит, «Да прям я?»
— Ужасно!
Пышная листва старой яблони давала обильную тень, на земле стоял здоровенный таз, полный залитых водой спелых слив, рядом — таз поменьше и без воды. Госпожа Агата с быстротой молнии брала сливу, ловко проходилась ножом, разрезая на две половинки, вырезала редкие червоточинки и выбрасывала косточки. Затем обе половинки летели в меньший таз, а хозяйка подхватывала следующий плод. Со сверкающим лезвием она обращалась так ловко, что оставалось лишь позавидовать. Но Юлия, вызвавшаяся помочь хозяйке с подготовкой сливы для варенья, решила, что зависть — недостойное воспитанного человека чувство.
Как и положено выдающемся руководителю, госпожа Агата в совершенстве умела делать несколько дел одновременно. Например, работать и беседовать. И, как и всё остальное, делала это блестяще: Юлия чувствовала, что скоро будет знать биографии хозяйки и всех её родственников до седьмого колена лучше, чем собственную. Пока что спасало только годами оттачиваемое умение разделять внимание: слушать, поддакивать, удивляться и думать о чем-то своем. Очень полезное умение, если учесть круг знакомств и занятий, подходящих даме её положения в Ранконе.
— Или вот свояченица моя, в прошлом году поехали они на ярмарку…
Ольтенка потянулась за сливой. В скорости и ловкости она, конечно, уступала госпоже Агате, но свою достойную лепту в результат вносила. В ветвях яблони щебетали птицы, мимо пролетела большая красивая бабочка, возле разрезанных половинок слив подозрительно активно начали виться осы, которых Юлия, невзирая на оскорбленное жужжание, прогнала магией.
— Да что вы говорите, госпожа Агата!
Она могла бы промолчать, ведь хозяйке явно было важнее наличие слушателей, чем их реакция. Под нескончаемый словесный поток Юлия погрузилась в свои мысли.
…Из поместья они накануне уехали ранним вечером, когда профессор Довилас после всех манипуляций сообщил, что задерживаться больше нет смысла. На обратном пути их маленький отряд разделился, Марк вместе с Карелом в качестве проводника отправились к железнодорожной станции, где имелся вполне приличный прибор для магограмм, а остальные вернулись в село, успев еще полюбоваться необычайно живописным степным закатом. Госпожа Агата, невзирая на поздний час, накормила гостей ужином и оставила в печи горшок для задержавшихся, заявив, что пока она хозяйка в этом доме, ни один гость не ляжет спать голодным. Так что попытки Довиласа отказаться — они-де с Карелом перекусили в буфете на станции — понимания не нашли. Затем профессор о чем-то долго беседовал с Ференцем на улице, но ни темы их разговора, ни выводов, к которым они пришли, Юлия уже не узнала, отправившись спать.
Прогулка в Майердол утомила сильнее, чем она надеялась, но все же не так, как опасалась. Еще месяц назад активное колдовство уложило бы её в постель на целый день.