— Произошло что? Ах!
— Видишь, все началось именно здесь.
— И здесь же и закончится?
Труди перекатилась на бок и пристально посмотрела мне в глаза.
— Господи, нет! — ответила она. — Сон продолжается. Он никогда не закончится. У него нет конца, нет начала, нет середины. Он похож на реку, только без истока. Он течет вечно. Когда ты спишь, все твои поступки — шаги вглубь сна, а когда просыпаешься — шаги наружу. Он живет отдельно от тебя, Хендрик. Внутри ты или снаружи, он всегда продолжается. Он независим.
— Но как такое может быть? — мои глаза расширились от изумления.
— Это просто есть. Поверь, я знаю. Все, что тебе надо сейчас сделать — выйти из этого сна до того, как все начнется снова.
— Это важно?
— Мой дражайший Хендрик, это имеет огромное значение.
— И как же мне из него выйти?
— Закрой глаза и засыпай. Конечно, когда проснешься, ты обнаружишь отвратительную шишку и почувствуешь не менее отвратительную головную боль. Падая, ты ударился о подоконник, бедный мальчик.
— Есть ли еще что-нибудь, что нам нужно сказать друг другу?
— Ничего существенного.
— Труди, — сонно пробормотал я, — всё ли имеет предназначение, смысл?
— Ты говоришь совсем как старый несчастный профессор Бэнгс. Он во сне, в котором этот сон. Да, такая вот огромная шкатулка, полная сновидений!
— Ты не ответила на мой вопрос.
— Смысл всего — иметь смысл. Обрести смысл.
— А теперь ты похожа на профессора Бэнгса! — я мягко усмехнулся.
— Вовсе нет. Он жаждет «открыть» предназначение и смысл всего. А это никуда не годится. Назначение и смысл надо дать. Вот зачем всё здесь.
— Труди…
— Жизнь не рождается с готовым смыслом, так же как цыплята не рождаются под соусом. Смысл, как и соус, надо приготовить. Но в обоих случая результат может оказаться восхитительным.
— Но Труди…
Она прижала палец к моим кубам:
— Тсс… Посмотри на небо, Хендрик. Разве оно не прекрасно?
Да, оно казалось прекрасным. Как в первый день творения, когда весь мир был новым, только что вышедшим из рук Создателя, напоенным ароматом цветов, и фруктов, и свежей земли. Я слышал легкое, равномерное дыхание Труди, похожее на шум далеких морских волн, ощущал близость ее обнаженного тела, почти обонял запах покрывавшего кожу пота.
Я чувствовал себя совершенно счастливым. Высвободив свою руку из руки Труди, я коснулся ее груди. Полные, упругие соски защекотали мою ладонь. Я скользнул ниже, по поднимающемуся и опадающему животу, мои пальцы добрались до секретных завитков волос, погладили и раздвинули губы влажной щели…
— М-м-м-м… как приятно, — пробормотала она. — А теперь спи.
Я закрыл глаза — и тут же пришел сон, непрошеный, точно порыв душистого вечернего ветерка в конце жаркого дня.
Труди не ошиблась: на правой стороне моего лба вздулась шишка, а голова раскалывалась. Я с трудом поднялся на ноги. В комнате царила непроглядная темень. Выглянув из окна, я увидел, что на улице тоже темно. Должно быть, наступил вечер. Сколько сейчас времени? Где все? О, моя голова!
— Только не впадай в заблуждение, что ты проснулся, — произнес дружелюбный голос совсем рядом.
— Кто это? Кто здесь? — прошептал я.
— Я, — ответил голос. — Вообще-то, технически выражаясь, здесь только ты. Но, так как ты по-прежнему спишь, значит, мы оба здесь.
— Где?
— Здесь.
— Где здесь?
— Во сне… или…?
— Где же еще, — печально осведомился я, — если не во сне?
— Ты расстался с Труди Меннен, и теперь ты со мной. Ты, конечно, спишь, но это не совсем один и тот же сон. Мы немного поболтаем о том и об этом, а потом ты проснешься.
— И где я окажусь?
— В комнате Адельмы, где ты по-прежнему лежишь без сознания. Твоя подруга Труди совершенно права. Падая, ты ударился головой о подоконник. Только теперь ты, несомненно, знаешь, что это тоже был сон.
— Значит, все происходящее — лишь сон? — спросил я.
— Нет, не совсем. Позволь мне представиться. Услышав его имя, я не удержался и застонал.
— Но ты мертв! Ты мертв уже долгие годы…
— Вообще-то, да. Но помни: это сон, который во сне, который во сне, а, следовательно, может произойти все что угодно. Например, я. Во снах, мой друг, слоны перелетают через луну, шоколадный торт способствует снижению веса, звезды кино беспомощно влюбляются в тебя, а мертвецы оживают, чтобы поговорить. Именно это и составляет самую основу снов, таких непредсказуемых и иллюзорных. Что ж, теперь мы можем поболтать?