Пытаться продолжать этот беспредметный разговор Василий не собирался. Да и вообще... Не подряжался он заниматься розыском пропавшей старушки.
Спускаясь вниз, Василий решил – завтра он встретится с Бергманом, объяснит ему, что и почем... Если немец захочет, то пусть занимается розыском сам, когда выздоровеет. Обращается в милицию. Или нанимает частных сыщиков... В конце концов, он, Скопцов, не мальчишка. И, может быть, хватит уже искать приключений на свою задницу?..
Забравшись в машину, Скопцов подумал, что сейчас ему надо ехать домой... Но не в свою однокомнатную квартиру. Дом – это не просто четыре стены и потолок, снабженные крепкой дверью. Дом – это то место, где тебя ждут, где ты нужен... Василий вспомнил Татьяну. Ее голос, улыбку, глаза... На душе стало сразу как-то теплее.
"Надо будет заскочить домой, взять денег, дать Татьяне на хозяйство... – думал Василий, запуская двигатель своей машины. – И обязательно купить торт-мороженое... Раз уж Настенька так его любит..."
Глава 9
1
"Он действительно совсем ненормальный..." – думал Мамед, глядя на чеченского "гостя".
Десять минут назад начальник охраны азербайджанского авторитета поднялся в комнату к Даудову:
– Слюшай, спустысь, да... Я там чито-то прывоз... Пасматрыт нада...
Полевой командир молча встал и, не удосужившись даже набросить куртку, вышел во двор, где быстро темнело – зимние сумерки в Сибири коротки, а ночи длинные и темные...
Как бы Мамед ни относился к "гостю", но должен был отдать ему должное: получив в лицо добрый заряд смешанного со злющим ветром колкого сухого снега – над городом третий день мела метель, а уж что творилось в пригороде!.. – тот даже не поморщился. И "зимней стойки" не принимал – плечи развернуты, подбородок приподнят... Даже руки в карманы не сунул... "Мужчина..." – с невольным уважением подумал охранник. Сам он промерз до костей, несмотря на включенный обогреватель в салоне машины, и сейчас его пробирала дрожь... – Сматры суда! – Мамед распахнул багажник своей "шестерки", откинул в сторону промасленную тряпицу. И опять подумал, глядя на чеченца: "Совсем сумасшедший..."
Глаза полевого командира вспыхнули, щеки порозовели, даже руки, как показалось Мамеду, задрожали. В багажнике лежало оружие.
Три автомата "АКС-74", неновые – воронение на ствольной коробке и стволах повытерто. Но, если оценивать чисто внешне, не заглядывая внутрь, то в очень неплохом состоянии. Ни малейшего пятнышка ржавчины, ни следов ударов... Даудов взял один из автоматов в руки, повертел перед глазами, прицелился в дальний угол двора... Вроде бы все нормально... Аккуратно положил на место...
Три "тубуса" одноразовых гранатометов... Эти Салаутдин и рассматривать не стал. Кругленькие, матово блестящие на морозе окатыши ручных гранат. Пять "эргэдэшек" и одна "фенька", снабженная нарезанной на квадратики "рубашкой"... Взрыватели – отдельно, в другой тряпочке... Салаутдин взял "Ф-1", несколько раз подкинул на ладони. Цвет вроде как соответствует... Причем окраска явно не "самопал", а заводская. Вес – тоже. Такой, каким и должен быть... Ну а остальное... Потом, все потом... Перешел к пистолетам...
Этих тоже было три, как он и заказывал. Только, в отличие от автоматов, здесь уже было так, "с бору по сосенке"... Один "стечкин", серьезное, надежное оружие, проверенное во время войны не раз... Пистолет Макарова... Оружие, неудобное даже в ближнем бою. Короткий ствол, сильная отдача, существенно снижающая скорострельность... После выстрела приходится терять время, корректируя прицел. Секунды, даже доли секунды, но в бою они могут стоить жизни. На такой пистолет надо очень долго набивать руку, а потом тщательнейшим образом следить, чтобы нигде не ударить... Единственное достоинство – останавливающий эффект тупой девятимиллиметровой пули. Если стрелять в упор, то нападающего на стрелка человека не только останавливает, но и отбрасывает назад и "вырубает". Болевой шок... Пуля дробит кости, разрывает мышечные ткани...
Третий пистолет Салаутдин брезгливо, двумя пальцами поднял за рукоятку, немного подержал на весу и положил назад. Мухобойка... "ПСМ"... Калибр 5,45, остренькая пулька чуть больше ногтя... В свое время этот пистолет разрабатывался для скрытого ношения сотрудниками "хитрых" структур. В отличие от того же "Макарова", "ПСМ" можно спрятать даже под тоненькой летней рубашкой – маленький (рукоятка в пол-ладони), плоский, компактный... Но толку с него...
...В свое время, когда в "большой и дружной семье" новой общности – "советских людей" – только начинали открыто проявляться долго зреющие национальные разногласия, на экраны кинотеатров вышел такой фильм – "Воры в законе". Средней руки боевичок, правда, ставший по тем временам откровением. Но не о нем речь...
В фильме есть такой момент: в честного советского бармена (!), вступившего в схватку с мафией, стреляет продажный мент. Стреляет добросовестно, несколько раз. И попадает! Белая рубашка бармена залита яркой кровью, он кричит от боли и зажимает многочисленные раны руками... Но при этом бегает, как лось, и еще умудряется ругать своего убийцу разными нехорошими словами...
Школьник Салаутдин не мог понять – то ли мент плохо стреляет, то ли бармен такой могучий, то ли просто киношники нагло врут... И только спустя много лет, уже после того, как оружие стало для него роднее брата и сестер, он понял – мент стрелял из "ПСМ"!
Маленькая пулька не рвет и не ломает – она как бы раздвигает мышечные ткани... Чтобы убить человека из такого пистолетика, надо очень уж постараться. Или быть невероятно везучим от природы...
Впрочем, Салаутдин ничем своего отношения к такому разномастному набору вооружения не выразил. Еще раз все придирчиво осмотрел, набросил тряпку – на холодном металле постепенно начинал скапливаться заносимый ветром снежок... Долгим изучающим взглядом посмотрел на Мамеда, вроде как видел его впервые. Негромко спросил:
– Это ты вот так все вез?.. И не боялся?..
Мамед передернул плечами, гордо выпятил живот:
– Каво боятса?! Я ево маму!.. Мэна вэс горад знаэт!
– И гаишники?.. – очень нехорошо усмехнулся Салаутдин.
Только сейчас Мамед сообразил: чеченец опасается того, что полученное оружие – всего лишь провокация российских спецслужб.
– Э-э-э, а чем гаварыш, да?! – возмутился охранник. – Гаишнык-маишник!.. Мэна всэ знаэт, гаишнык – тоже знаэт! Мимо пост много ездым, дэнги даем!.. Он нас за дэнги лубит! "Вихрь"-михрь – всо равно машин нэ смотрыт! Толко рукам махает – ехай, дарагой!..
– Ну-ну... – с сомнением пробормотал Салаутдин. Вообще-то в сказанном Мамедом был резон... На выездных постах, как правило, стоят одни и те же люди. Постепенно они обзаводятся обоюдовыгодными знакомствами с некоторыми автолюбителями, постоянно проезжающими мимо. А с такими "сладкими", как азербайджанские бандиты, вообще все "в елочку"... В отличие от русского, такого родного, "братка", человек восточный понимает – его гаишник останавливает не для того, чтобы власть свою показать. А потому что ему деньги нужны. И всегда готов поделиться... Ну а за это ему, щедрому, – почет и уважение, помощь всякая... Ну, там техосмотр без очереди, где-то и запашок "не заметят"... Могут и в другие дела сунуться... Если, конечно, заплатят хорошо...
– Слушай! – Осененный внезапной мыслью, чеченец хлопнул своего охранника по плечу. – В прошлом году на одном из постов ГАИ чеченцев постреляли! Ты не в курсе, на каком?..
– Слышал чито-то... – неохотно отозвался Мамед. – Нэ помню... Спрасыт нада... Тэбе зачэм?..
– Нужно, – веско ответил полевой командир. – Спроси, на каком и кто именно, хорошо? Спросишь?..
– Спросышь... – неохотно согласился Мамед.
Вообще-то все он прекрасно помнил и если уж собирался что-то спрашивать, так только у своего шефа. Решит Фархад, что информацию такого рода можно дать – даст. Решит, что не стоит... Так оно и будет... Конечно, ничего опасного для азербайджанской группировки в этом нет, но кто его знает, как это использует ненормальный чеченец... Так что лучше подстраховаться...