Отец сказал, чтобы мы составили список всех вещей, которые нам нужны. И поехал по делам своей школы, которую, сетовал он, никак не получится открыть к сентябрю, и даже к октябрю, и даже к Новому году.
Мы же этому только радовались.
По своим делам он любил брать кого-либо из нас. Это, говорил он, придаёт ему уверенности. В присутствии одной-двух дочерей всегда легче открывать школу для девочек. У нас же была возможность наблюдать за ним, за его необычным непредсказуемым поведением. «Папа, а может, ты на следующий год займёшься этим? То есть школой? То есть „Жанной“?» – спрашивает Катя. Спрашивает не без умысла: на следующий год ей уже будет семнадцать, а там уже совсем недалеко до совершеннолетия.
На этот раз он с Кристиной и Катей поехал встретиться с одним из вероятных спонсоров. Однажды мне удалось видеть, как он убеждает людей. Его командный тон вдруг превращался в ласковое щебетание. Он становился обходительным и вежливым. Сейчас, идя к дому, я вспоминала выражения лиц людей – с них постепенно сходило напряжение при его потоке речи, и мне хотелось крикнуть: «Не надо, не слушайте его!..».
Я иду к площади, туда, где сейчас ярмарка к началу учебного года. Разноцветные тряпичные павильоны с вывешенными развевающимися рубашками, футболками, пиджаками, разложенными на прилавках тетрадями, блокнотами, ручками, канцелярскими наборами. Можно походить, поглазеть, можно кого-то встретить из знакомых и поболтать о том о сём, можно порыться в дисках.
Может быть, я когда-нибудь увижу Великую китайскую стену. Может быть, я буду плыть по Большому каналу в Венеции с Мишей и тремя нашими детьми-погодками (ах, да, мальчиками, конечно, мальчиками!), может быть, я смогу когда-нибудь брести по самой кромке Атлантического океана к закату солнца. Но я знаю, что никогда не смогу совершить в своей жизни одного очень нужного путешествия. В прошлое, в тот день своей жизни, три года назад, в март или апрель, число не помню. Когда мы с ней поссорились. Когда я наговорила ей разных слов про то, что мне всё надоело и я сама всё знаю, а потом выбежала, хлопнув дверью. Я хочу, прежде чем делать это, остановиться и сказать ей: «Ма…».
– Настя! Ты слышишь меня?..
Подняв голову от прилавка, я увидела женщину, которая смотрела на меня в упор. Она стояла прямо, прижимая к груди сумочку. На ней были красивый приталенный пиджак поверх белой блузки и строгая юбка. Я пытаюсь вспомнить, как её зовут. Я видела её в каком-то кабинете с табличкой, куда заходила с отцом. Она улыбается, но сдержанно. Странно видеть её здесь. Кажется, она вышла из ближайшего бутика – единственного в нашем городе.
– Вот что, Настя, – говорит она деловито, даже не поздоровавшись. – Скажи отцу, чтобы зашёл ко мне по поводу своей школы. Надо обсудить с ним некоторые вопросы по поводу лицензии.
Мне захотелось спросить: «Чего-чего-чего? Лицензии? Ему? На школу? А вы разве не знаете, что он…»
Я киваю головой, стараясь не смотреть ей в глаза. Да, конечно, передам, да, мы ему помогаем по мере своих сил, но нам просто некогда, нам надо заниматься, а так он и сам справляется, да, хорошая идея, да, конечно, он молодец…
Ну вот наконец-то она, повернувшись, ушла, немного раскачиваясь на своих каблучках и придерживая сумочку. Я сажусь на какую-то тумбу, и мне кажется, что я уже ничего не понимаю, что происходит здесь.
Потолкавшись немного у лотков, я иду домой готовить ужин.
Свернув на нашу улицу, я увидела новую незнакомую машину. Джип – блестящий чёрный новый, с тонированными стёклами, полированная банка, такой, на каких ездят у нас бандиты и мафиози, и при виде которого скукожится от зависти любой лох из нашей школы, – стоял прямо против нашего нового забора и железной калитки.
Из окна высунулась голова – бритая, упитанная, круглая. И совершенно, как в песне, глупая. За тёмными стеклами ничего не было видно.
– Девушка, – сказала голова, – это ты здесь живёшь?
– Да. А что?
– Да ничего. А полковник Тарасов – твой отец?
– Да. А что?
– Да ничего. Где он?
– Его нет. Он уехал. А что?
– Да ничего. А когда он будет?
– А вам зачем?
– А ты отвечай на вопрос, когда тебя спрашивают.
– А я вас не знаю, – отвечаю я. – Почему я должна отвечать?
– Как ты разговариваешь со старшими?
– А вы мне не старший.
– А кто же я?
– Откуда я знаю. Вы мне документы не показывали.
– Девочка, кто тебя научил так разговаривать? Отвечай на вопрос.
– Вот ещё. Кто вы такой, чтобы мне приказывать?
– Ну ладно, – сказал он. – Передавай привет своему папаше.
– А от кого привет?
– От боевого друга.
– У него нет таких друзей.