За старшую оставалась старшая – Катя.
Мы не спрашивали, что у него за дела. Мы привыкли ни о чём его не спрашивать. И может быть, зря.
Вот и в тот день он уехал. Куда, для чего?
– Какое наше дело, – говорила Кристина. – Пусть едет. А мы отдохнём без него. Погуляем где-нибудь.
– Теперь нам не всё равно, куда он едет, – сказала я. – Теперь нас это очень даже касается.
Да, верно, подтвердила Катя, мы должны выяснить, что у него за дела. Надо проверить его комнату.
– Не надо в его отсутствие устраивать обыск, – сказала Кристина. – Это неприлично.
– Теперь не до приличий, – говорит Катя. – Мы должны всё контролировать.
– У нас и так всё под контролем, – весело отвечаю я. – Он же слушает нас и даже общается с Мишей!
И мы все отправились в его комнату.
Стол, кровать, книжный шкаф, платяной шкаф. Кресло у окна, небольшой журнальный столик. Зарядное устройство для мобильника, которое он, вероятно, забыл. И, в отличие от наших комнат, – ничего лишнего. Порядок. Ноутбук забрал с собой.
Катя открыла ящик письменного стола и вытащила несколько папок. Какие-то бумаги, в основном касающиеся его выхода на пенсию, какие-то воинские указы, старые письма начальству, ответы на них, рапорты – то, что сейчас уже было для него не актуально. Несколько книг – оказывается, он ещё читал книги, – детективы в мягких обложках. Фотоальбом, который был у него всегда и в котором присутствовали даже мы. И больше ничего, что помогло бы пролить свет на его прошлую жизнь. А в настоящей, кажется, кроме нас и «Жанны», больше ничего не было.
Впрочем, может быть, лучше в его дела не соваться.
– Руки вверх! – услышала я за спиной голос и ощутила между лопаток прикосновение твёрдого предмета. – Вы арестованы!..
Кристина держала в руках пистолет.
– Как тебе это? – спросила она. – Прикольно?
– Хватит, – говорю я, с недовольством отталкивая её руку. – Положи на место и не трогай его.
– Он не заряжен.
– Если отец узнает, что мы рылись в его вещах, будет скандал. И вообще это нехорошо.
– Это «оса»? – спрашивает Катя.
– Нет, настоящий, ПМ.
– Ну и положи. И вообще не наводи на человека.
– Да знаю, знаю.
– Хочешь сказать, умеешь им пользоваться?
– Хочешь сказать, тебя папа не учил?.. Вот, кладу, – отвечает Кристина. – А где же патроны? У него даже патронов нет!..
– Пойдем отсюда, – говорю вдруг я, испытав какое-то неприятное чувство от наших действий.
Мы выходим в гостиную. Надо идти в магазин, а очень не хочется. На улице вдруг стало прохладно.
Вечером приходит тётя Галя, помогает нам приготовить ужин, попутно расспрашивая, как у нас дела. Катя отвечает, что всё хорошо, только очень хочется съездить куда-нибудь.
– Как вы думаете, надо ли нам уезжать отсюда?
– Уезжать? – переспрашивает она. – Наверное, если у вас получится переехать в какой-нибудь большой город… Наверное, так будет лучше.
– А мне здесь нравится, – говорит Кристина. – Здесь есть старинные дома и храмы. А потом – если все уедут, кто останется?
– Девочки, – говорит тётя Галя, – вам, конечно же, надо учиться. И вы правильно делаете, что не лоботрясничаете, а занимаетесь. Уезжайте! В нашем городе у вас нет будущего.
Уезжать… Куда, куда? Где оно есть, наше будущее?..
Через три дня, под вечер, когда только начал накрапывать мелкий дождь, приехал отец. Мы услышали шум подкатившей машины и привычный сигнал, – так он давал знать о своём приезде. Потом раздался короткий хлопок дверцы, скрежет открываемых ворот, и затем – шуршание колёс, когда машина въезжает в гараж.
Настроение было приподнятое, какое бывает у него обычно после пары рюмок коньяка. Он привёз нам новые мобильники «нокия» и маленькие ноутбуки. И дал нам денег на косметику.
– Командуйте, – сказал он, выложив перед нами подарки.
Нас охватила радость, которую я не буду описывать.
– Папа, это же дорого, – только и сказала Катя.
– Это не должно вас беспокоить, девочки, – отвечает он. – Вы не должны чувствовать себя хуже других.
Он спросил, как у нас дела. Готовимся ли мы к занятиям. Что читаем, и читаем ли? Какие книги нам нравятся? И снова рассказывал, как в детстве любил Дюма и Джека Лондона, Майна Рида и Конана Дойля.
Вечером мы лениво собираем на стол. Мы бы это делали ещё ленивее, если бы отец в этом не участвовал. Он быстро режет хлеб, одновременно давая указания Кате – порезать помидоры, а Кристине – разогреть котлеты. И, садясь за стол, начинает разговор о том, о чём не говорил прежде.