– Р-р-р-р-ыр! – воскликнула я, захлёбываясь слюной. – Похоже, дракон перепутал отхожее место с вашей кухней...
Оборотень уже не ново и не страшно щёлкнул зубами, замыкая за собой дверь, а я взмолилась всем известным мне богам, чтобы следующий его визит пришёлся на начало одиннадцатого ночи. Ну, или немного позже. Но не раньше... Боюсь, могу проиграть в борьбе с желудком.
Глава 6
Правду говорят, если тебе повезло родиться в последний день последнего месяца последней волчьей зимы, то больше уж не повезёт ни в чем. Ингрид Хорт родилась на изломе морозной ночи, когда именитые сородичи, построившись в геометрически правильный круг, горестно выли на луну, а безродные и бесталанные кобели и суки испуганно поскуливали, попрятавшись по хлипким хибарам. И от жуткого волчьего воя застывал в полете ледяной ветер, а снежинки испуганно облетали их деревню, не опускаясь пушистым ковром на крыши домов.
Сидеть за каминной трубой было душно и тяжело, потому что длинные ноги затекали и все норовили высунуться вон. Ну почему Ингрид не родилась маленькой хрупкой девочкой с аккуратными коротенькими ножками? Это всё последний день, будь он проклят, наделил её ростом в сто восемьдесят сантиметров, сто из которых проклятые ноги, которые после шестичасового сидения за трубой в скрюченном виде болели невыносимо.
Да ещё розовые очки сползали с носа и один раз, когда Ингрид всё же задремала, едва-едва не разбились. А ведь они – единственное наследство, что досталось юной волчице от матери. Суетящийся в коридоре Ларс в любой момент мог, наконец, принюхаться и догадаться, что каминная труба никак не должна пахнуть фиалковой туалетной водой, которой девочка обильно полила себя, чтобы перебить собственный запах.
Тринадцатый день рождения стал апогеем несчастий. В тот день умерла мама, а сама Ингрид обрела статус фамильной суки и узнала, как болят пальцы, когда их ломают. Уже триста шестьдесят пять дней этот проклятый день рождения не заканчивался. Триста шестьдесят пять дней унижений, боли и невезения. И вот сегодня утром удача, казалось бы, наконец, улыбнулась ей. Немного суеты в связи с приездом новой «гостьи» отвлекло внимание охраны.
Конечно же, сбежать из запертой комнаты в Чёрной Башне невозможно, но есть же варианты. Ингрид специально не готовилась, она просто уронила вилку во время обеда и полезла под стол, чтобы её достать, когда дверь спальни распахнулась, и невидимый из-за длинной скатерти охранник громко чертыхнулся, а потом недоверчиво позвал:
– Шона, вы тут?
Исключительно из вредности, она промолчала и ноги к груди подтянула, бесшумно устраиваясь под столом.
– Шона Ингрид, вы в ванной? Я вхожу...
А шона Ингрид, рукой зажав рот, почти хихикала, спрятавшись за плотной скатертью. В конце концов, что они ей сделают за маленький розыгрыш. О боли и унижении она знает всё, этим её давно не испугаешь, а убивать они волчицу пока не собираются. Гнилой маг только улыбается и любовно похлопывает её по щеке, называя своей маленькой девочкой. А это уж Ингрид Хорт как-нибудь переживёт.
Удача улыбнулась неожиданно, когда охранник, не обнаружив девочки в ванной, не стал заглядывать в шкафы или под стол, а опрометью бросился докладывать начальству о произошедшем. И да, не запер дверь.
Не воспользовалась бы этим разве что идиотка, а Ингрид ею точно не была. Схватив со скатерти серебряный столовый нож, она левой рукой подхватила юбки и стремглав вылетела из незапертой клетки. А уже в коридоре поняла, что дальше нельзя рисковать и действовать наобум. Домчалась до ближайшего камина и спряталась за трубу. План был таков: дождаться часа волка, а после этого рискнуть.
Кто же знал, что эти шесть оборотов маленькой стрелки станут такими изнурительными. Беготня, крики, слёзы, поиски, чудовищный взрыв в системе отопления и, наконец, Ларс. Ларс принеси-подай. В восьмой раз мчится в комнату к новой «гостье» – ноги уже не ноют – они вопят – а в руках у волка вкусно блестит поднос с... Ингрид принюхалась... Это что? Раки? Где они в три минуты двенадцатого ночи нашли раков?