Как только он вышел на шоссе, появился грузовик, и Эдвард поднял руку. Скоро он сидел рядом с водителем и разговаривал о футболе.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ
— Я никому не скажу, — пообещал Стюарт Мидж.
Он вернулся в свою прежнюю квартиру около реки, рядом с Фулем-Палас-роуд. Мидж появилась у него совершенно неожиданно.
Возвращение в Лондон оказалось тихим кошмаром. Как только буксир натянулся, машина выкатилась на дорогу. Мидж запрыгнула на переднее пассажирское сиденье. Гарри отстегнул трос и бросил в багажник. Ни он, ни Мидж ни слова не сказали Беттине. Стюарт поблагодарил ее и быстро забрался на заднее сиденье — он вполне допускал, что отец, прогревавший двигатель, может уехать и без него. Они, конечно, заблудились на проселочных дорогах. Гарри остановил машину, включил свет в салоне и молча принялся изучать карту. Стюарт, сидевший за его спиной, видел холодный бесстрастный профиль Мидж: она неподвижно смотрела вперед. Их трясло на ухабах, а Мидж с Гарри сидели настолько далеко друг от друга, насколько позволяло пространство машины. Выбравшись наконец на шоссе, Гарри взял постоянную скорость восемьдесят миль. В Лондоне он подъехал к дому Томаса, где Мидж вышла и принялась вытаскивать из багажника свой чемодан. Стюарт выскочил из машины, чтобы помочь ей. Когда Гарри отъехал, Мидж все еще искала свой ключ. В Блумсбери Стюарт последовал за отцом в холл. По пути они не произнесли ни слова. Гарри прошел в гостиную, включил весь свет, какой только можно, и достал бутылку виски. Не глядя на сына, он сказал:
— Тебе лучше найти какое-то другое жилье.
На следующий день Стюарт покинул дом.
Мидж, которая не спрашивала у него, собирается ли он кому что-то говорить, оглядела маленькую комнату.
— Это, значит, твоя монашеская келья? Ты здесь молишься?
— Что-то вроде.
— Ты счастлив?
— Я не знаю.
— Значит, ты не считаешь своим долгом говорить о нас Томасу?
— Нет, но…
— Что «но»?
— Я думаю, вы сами должны ему сказать.
— Ты думаешь, я должна прекратить встречаться с твоим отцом?
— Я этого не знаю. Я говорю о лжи.
— Ах, о лжи…
— Она влияет на других людей.
— На кого, например?
— На Мередита.
— Что ты имеешь в виду?
— Он мне сказал, что у вас роман, но не сказал с кем. И еще сказал, что вы просили его не говорить Томасу.
— Я его не просила. — Помолчав, Мидж добавила: — Впрочем, наверное, просила. Я приложила палец к губам. Вот так.
Она подняла палец.
— Это плохо сказывается на Мередите. Ребенок получит ужасную душевную травму. Вы втянули его в это.
— Ты думаешь, я его развращаю?
— Это одна из причин, почему вы должны все открыть Томасу, а не лгать и не прятаться. Независимо от того, что вы с моим отцом решили делать дальше.
— Ты все это ненавидишь. Ты ненавидишь меня за то, что я втянула твоего отца в историю.
— Нет, просто мне такое не нравится.
— Ты завидуешь людям, способным вести нормальную жизнь, любить и получать удовольствия.
— Я так не думаю. Мне не нравится видеть моего отца в подобной роли.
— Ты ему об этом сказал?
— Нет. Мы вообще не говорили об этом.
— Но он попросил тебя уехать из дома. Значит, в качестве мачехи я тебя не очень устраиваю.
— Никогда об этом не думал, — ответил Стюарт. — То есть никогда не думал о вас в этом качестве.
— Ты не думаешь, что я выйду замуж за твоего отца? А почему нет?
— Если выйдете, я увижу вас в этом новом свете. Извините, я не хочу говорить об этом. Это обман.
— Ты полагаешь, что Томас не знает.
— Он явно ничего не знал. А теперь знает?
— Нет.
— Но вы ему скажете.
— Только если ты нас вынудишь.
— Я вас ни к чему не вынуждаю.
— О нет, вынуждаешь — ты оказываешь на нас давление. Всей своей силой. Словно какие-то лучи.
— Почему вы пришли ко мне?
— Я не могла не прийти.
— Мой отец вас просил?
— Нет. Он не знает. Еще один обман.
— Но он вам рассказал, где меня найти?
— Нет. Адрес я узнала в твоем колледже.
— Так почему вы пришли?
— Потому что ты был там. Потому что ты видел нас. Потому что ты ехал с нами в машине. Потому что ты знаешь. Ты мне являешься в кошмарах.
— Извините. Наверное, мне не нужно было ехать с вами в машине. Но я лишь хотел убраться оттуда.
— Тебя напугал Джесс. Он показал на тебя тростью и назвал трупом. Вот ты и убежал.
— Я чувствовал, что от меня там никакой пользы. Возможно, только вред.