– И тебя это не беспокоит? – Не мог он понять улыбку на моём лице. Как ему объяснить, что и хорошего было немало? Скольким людям мы помогли в Верколе? Или здесь, в Лукоморье, спася от Бармалея и семьи Годуновых? Благодарные лавочники до сих пор засыпают меня подарками: носками, кухонной утварью, едой и другим добром. Складировать уже некуда.
– Беспокоит, но что поделать? Нам ничего не изменить, смирись уже. Остаётся только учиться, набираться опыта и готовиться к грядущему. К худшему, – философски пожал я плечами, обняв его. Поддерживая. Похоже, ему это нужно. Пелена с глаз спала. Понял теперь, что не в сказке.
– Как говорит мой отец, и я полностью с ним согласен, – наше общество застоялось. Подгнило, – решил высказаться Миша. – Больших войн давно не было, а злость всё копилась и копилась. Веками. Мы ненавидим друг друга. Неравенство, что царит среди обычных магов и потомственных, – понизил он голос. – Нас ненавидит Церковь. Ведьмаки. Многие волшебные создания. Быть большой войне всех между всеми… – напророчил он хмуро.
– Хватит! – прекратил я этот пессимистичный трёп, обняв уже обоих парней. – Главное мы вместе! Мы друзья, и никому это не изменить. Так?
– Да, брат. Так, – поддержали они меня. – Не разлей вода.
– Справимся. Ааааа! – завизжали мы как девчонки, пройдя мимо фонтана с русалками. Самая вредная из статуй окатила нас ледяной водицей. И всё из-за Лёхи, что отказался причесать ей волосы гребешком в начале учебного года, вот она обиду и затаила.
– На! – Взмахнул он руками, наложив на неё иллюзию старухи в гнойниках по всему телу.
– Виииии! – Завопила она в гневе, попытавшись покинуть фонтан и избить нас. Цепь не дала, иначе нам могло и не поздоровиться. У всего здесь есть второе, скрытое, дно. Статуи – это защитники школы. Армия директора. Силушка в них не маленькая.
Вымокли мы до нитки, отряхнувшись как собаки
– Побежали в душ? – предложил Михаил, понял, что сказал, и стремглав бросился к комнате с зеркалами, толкаясь локтями и делая нам подножки. Душевая в комнате была всего одна. В общих купаться мы стеснялись. Слишком обидные замечания делали нам рисунки на кафельной плитке, стоило раздеться и встать под струю горячей воды. И кому пришло в голову нарисовать живые портреты сто одной женщины из гарема султана Сулеймана в уборной мальчиков?
– Йхууу! – Обогнал я их, запершись в уборной. Только посмеялся над их угрозами врезать мне, как выйду. Не честно, понимаешь ли, победил?! Раз они летать не умеют, я что, должен поддаваться?
Ванна у нас была шикарная. Круглая, метра три в поперечине, открыл я кран, из которого пошла горячая вода вперемешку с пеной. А набиралась как быстро! Без магии не обошлось… Я разделся и мягко съехал по эмалированной спинке бортика на дно, оттолкнув плавающую в воде уточку, крякнувшую от обиды.
Тут мне на плечи легли тёплые женские руки, что стали массировать плечи, голову. Нежно, приятно. Тело покрылось мурашками.
– Вам хорошо, господин? – спросили за спиной грудным голосом.
– Да. М-м-м… Продолжай, – не испугался я, а был доволен. Кто это? Добрый дух, банница – дальняя родственница банника, только женского полу. Ну, я так думаю. Она всегда завернута в полотенце. Но фигурка точно женская, как и голос. Вот почему мы так любим мыться у себя.
Обожает нам угождать. Массаж делает, спинку трёт, голову моет и вытирает насухо. Недавно научилась работать бритвой. Кожа теперь мягкая, как у младенца. Забыл о щетине.
Главное её не злить. Не плевать на кафельную плитку. Не приводить девушек сюда – ревнует и устраивает всяческие каверзы. И самое главное: почаще и погромче её благодарить! Она это любит, как и все девушки.
– Спасибо, Марфуша, ты прелесть. – Взял я в руки уже выстиранные и высушенные вещи.
– Вам спасибо, господин Андрей. Приходите почаще. Мне подружки о новом массаже рассказали – тайским называется. Попробуете, может, понравится? – Зарумянилась она вся, скрытая клубами пара.
– Хорошо. Вечером тогда…
Вышел я из нашей ванны счастливый и распаренный, не догадываясь, что меня ждёт сегодня. Оказалось, её научили эротическому массажу, а не обычному. Ну, дела!
– Чего так долго? – С подозрением уставились на меня парни. – Массаж? – спросили они хором.
– Не, он вечером. – Отмахнулся.
– Ааааа… – Многозначительно переглянулись они, на что я не обратил внимания. Оказывается, ребята уже опробовали на себе все его прелести, только мне не сказали. Стеснялись.