– Думала, ты обманешь. Не придёшь больше. – Вздрагивала она, пытаясь удержать слёзы.
– Глупенькая. Я же обещал, – чмокнул я её в щёчку. – Как у тебя дела тут? Нашла друзей? – Поставил я успокоившуюся девочку на землю. Её зелёные глаза стали светиться ещё ярче.
– Ага. – Вытерла она глаза рукавом сарафанчика. – Маруся и ябеда Полька.
Она взяла меня за руку и повела куда-то.
– Обзываться нехорошо.
– А чего она маме рассказала, что я руки не помыла перед обедом? Знаешь, как мне влетело? – обиженно пробурчала она, надувшись.
– Твоя подруга просто заботится о тебе. Мыть руки надо, а не то заболеешь. Хорошо?
– Ладно, дядя Андрей. Буду. Теперь буду. – Привела она нас к маленькому домику, открыла дверь и прошла внутрь, ведя меня в поводу. – Мам! Смотри, кого я нашла!
К нам вышла вся перепачканная мукой Валерия. Смутилась, отругала дочь и убежала умываться.
– А ты ей нравишься, – по секрету сказала мне эта егоза, шепнув на ушко и усадив за обеденный стол.
– Правда, правда?
– Ага. – Кивнула она. – Я слышала, как она с соседкой о тебе говорила. О конопушках и озорной улыбке.
– У тебя очень хорошая мама, правда? – прервал я её, не дав разболтать лишнего. И так много сказала.
– Да, она самая лучшая… – Как раз появилась та в дверях. Я встал, поклонившись. Она подошла и нерешительно обняла меня, сказав «спасибо».
– Не за что, – вновь усадили меня на стул. Налили чаю и выставили огромную тарелку с блинами. – Я смотрю, у вас всё хорошо? – Полил я блинчик мёдом из банки и надкусил.
– Да, – лучилась счастьем Валерия. Как она расцвела вдали от Лукоморья, заметил я. Ещё тогда заметил, что она красива. Понимаю теперь её почившего мужа, что пошел наперекор семье и взял её в жены. – Твоя бабушка позволила нам поселиться здесь. Помогла. Вовек не забуду!
– Будет вам, – махнул рукой с зажатым в ней блинчиком, капнув мёдом на скатерть. – Ой! – Попытался я оттереть пятно.
– А Андрей такой же грязнуля, как я, – показала маме язык Смеяна. Она улыбнулась. – Я гулять! Можно?
– И куда это мы намылились? – грозно спросила её мама.
– На озеро. Ребята сказали, что внук хозяйки сбросил в него говорящего осьминога, который знает много сказок. Можно? Ну, пожалуйста…
Валерия не смогла отказать ей.
– Иди, только ненадолго.
– Ура! – Подпрыгнула она, чмокнула меня и маму в щёчку, подхватила розовый велосипед и укатила.
– Называй меня на «ты», хорошо? А то я себя старушкой ощущаю, когда мне выкают, – попросила Валерия, проводив дочь.
– Конечно. Извини. – Улыбнулся я и взял её за руку, что лежала на столе. – Красивые, – рассматривал я её белые ногти. Она смутилась, сжав мою ладошку.
Так и прошел весь день, в хлопотах и расшаркиваниях со знакомыми, вернулся я домой, показал знак на груди бабушке и ушел спать. Завернулся в одеяло и вдруг вспомнил об ещё одном деле.
– Ты здесь, Кузя? – спросил я в пространство. Из-под кровати выкатилась пустая банка забродившего варенья. – Я был с ним, когда это произошло. Он умирал на моих руках, – сглотнул я ком в горле, рассказывая нашу историю. – Последними его словами были: передай отцу, что я люблю его…
Заплакал домовой под кроватью.
– Он умер как герой, защитив нас. Ты должен гордиться таким сыном! Не позорь его. Прекращай пить. – Засопел я, заснув, так и не дождавшись ответа. Устал сегодня и не почувствовал, как он вылез, поправил одеяло на мне и выкинул непочатую банку с вареньем в помойку.
– Больше я его не посрамлю, – прикрыл он окошко, чтоб не дуло, и пошел проверять, как там бабушка.
Снились одни ужасы, кошмары, периодически просыпался, снова засыпая. Ворочался. Простыню хоть выжимай от пота.
– Ты почувствовал? – Зашла в мою комнату ба в третьем часу ночи. Глаза у меня были открыты, не мог я больше заснуть.
– Что-то страшное произошло… – Замерло моё сердце на мгновение. – Неужто эта сумасшедшая применила «дыхание леса»?
– Да. – Развеяла ба мои надежды на лучшее. – Боюсь, нас ждут проблемы, и большие. Все знают, что она нашего роду-племени. Нас не трогали, зная, что сил скрутить её мы не имеем, но после такого, – покачала она головой, – всем будет на это плевать! Она применила одно из самых страшных заклятий нашего рода! Ты знаешь, на что оно способно, – замолчала она, тяжело осев в кресло у кровати.
Послышался грохот снизу. Кто-то стучал в двери, сотрясая весь дом.
– Авдотья Михайловна! Авдотья Михайловна! Срочно включите новости! – кричала глава ковена ведьм Наташа. Я выглянул в окно. Прямо в ночнушке прибежала. Что-то страшное, задрожали у меня поджилки.