– Ой, какая большая! – Спрятались они за меня, Лёху и Мишу.
Мимо вальяжно пролетела огромная пчела, размером с валун, жужжа и выискивая цветок по своим размерам.
– А кто это? – Подёргала меня за руку Смеяна, спрашивая.
– Это, ребята, пчелиный царёк! Крапчик. Не трогайте его, и он не тронет вас.
– Вау! Да-а-а. Класс! – стали они переговариваться между собой, делясь впечатлениями.
– Ну, всё. Идём. А то и до ночи не вернёмся, – погнал я детей на выход из леса.
– Всё чаще пульсирует, – потёр я грудь в районе сердца. Руна «мир» созывает совет тысячи. Старый уже распущен. Чувствую, что сегодня я узнаю много нового и неведомого.
– Не говори сгоряча. Будь вежлив. Не забывай кланяться, – напутствовали меня бабушка, Наташа и Ярополк Святославович, стоя в гостиной нашего дома.
Не все из совета тысячи мудрых могут перемещаться по своему желанию куда захотят, поэтому и была придумана эта руна. Она не только знак принадлежности к тысяче, но и способ быстро попасть на остров Буян заранее. На три часа раньше, чем нужно. Будет время прогуляться.
– Да понял я, понял, – обнял я их по очереди. – Все будет хорошо. Чего вы так разволновались?
– Зная твой вспыльчивый нрав, боюсь, глупостей наделаешь! Не надо! Побереги мои нервы, внучок. Пожалуйста… – Снова полезла обниматься ба.
– И, господин, присмотритесь к Акакию Солнышку. Выглядит он дурным, но дело своё знает. Мы давно знакомы. Сидеть в думе вы не собираетесь, а он всё там знает как свои пять пальцев. Если бы архимаг Гойдзиш не умер, нам бы вовек было не сыскать такого представителя на Буяне, как он. Я написал ему. Он будет вас ждать.
– Хорошо, Святополк. Я посмотрю. Если будет люб, то… – недоговорил я. Резкий рывок за пупок, и я лечу сквозь облака, звёзды, ветер и дождь, – мотало меня по сторонам минут пять, прежде чем выкинуть на мостовую величайшего острова в мире, прямо к корням мирового древа, плюхнув о камни.
– Бляха-муха! – Встал я, крякнув, весь мокрый и грязный. Костюм, в который меня нарядили, был испорчен. – Блеск, чтоб тебя! – выругался я в раздражении, отряхиваясь.
– Андрей Сергеевич Ворожейкин, как я понимаю? – отвлёк меня от разглядывания мирового древа голос за спиной. Ствол его уходил выше облаков, соединяя мир подземный, земной и небесный.
– А вы кто будете? – Оглянулся я на странного мага, одетого в ярко-розовый балахон и с причёской одуванчиком. Волосы у мужичка седые, торчащие во все стороны, но это его, похоже, не смущает.
– Акакий Солнышко к вашим услугам, – поклонился он мне, показав лысый пятачок на затылке.
– Здрав будь, – еле кивнул я, всё ещё раздражённый таким перемещением. – Всегда так? – Показал я на своё одеяние.
– Боюсь, что да. – Кивнул он, проницательно меня разглядывая. Глаза – зеркало души. Они у него были на диво внимательными и живыми. – Этот способ перемещения разработали сильные архимаги, для своих более слабых коллег. Поговаривают – сделано это было специально, чтобы магистры и слабаки знали своё место. Но это только слухи, – развёл он руки по сторонам.
– Куда теперь? – Кивнул я ему более вежливо, чем прежде, оглядываясь.
– Думаю, стоит зайти в магазин. Купить вам новый наряд, а после пройтись по Буяну. Приходить заранее на совет неподготовленным не советую. В пути я расскажу вам, что к чему. Расстановку сил и остальное.
– Так и поступим. Веди, – согласился я с его предложением.
– Смотрите, – указал он пальцем в небо. – Птица, «всем птица мати», облетает свои владения.
Пронеслась в небе тень, накрывшая весь остров.
– Да, я знаю, что Буян – прибежище самых древних существ на Земле и что тут сосредоточены такие могучие силы, как грозы, громы и ветры.
– Ещё и не то увидите! – пообещал он, открыв дверь в магазин.
– Добрый день, господа. Чего желаете? – Встретил нас при входе расфуфыренный щеголь, с неприязнью покосившийся на меня и мой наряд, с которого капала грязь.
– Одеяние совета тысячи для молодого господина. И побыстрей. Мы торопимся, – поставил его на место Акакий, отмахнувшись.
– Сию секунду, господа. Всё сделаем в лучшем виде, – оттёрла в сторонку щеголя улыбчивая женщина, ставшая снимать с меня мерки.
Акакий же зашептал на ухо:
– Последние сто лет весь совет ходит в ярко-пурпурных плащах-корзно и белых холщовых рубашках, как князья в тринадцатом веке. Нужно соответствовать…
Меня нарядили в моментально пошитый костюм.
– Спасибо, – расплатился я, выйдя на улицу. Поведение прохожих изменилось. Если раньше знакомые Акакия радостно обнимались с ним, переговаривались и пожимали предплечье, то теперь лишь предупредительно кланялись в пояс, не подходя близко, видя, с кем он идёт. Одним детям всё было по барабану. Как бегали друг за другом, толкая прохожих, так и бегают.