– У меня тоже кубики, – обидчиво пробурчал Лёха. – Почему она только тебя выделяет?
– Вот если бы к твоим кубикам прилагался личный дирижабль, поместье, княжеский титул и звание магистра, то и тебя заметили бы, – кисло улыбнулся я перекосившимся ртом.
– Извини, – покаялся он. – Просто бесит, что девчонки, стоит им узнать, что я обретённый, нос воротят.
– Ничего, – хлопнул я его по плечу, тут же пожалев об этом. Пришлось вытирать руку. Вспотел он не меньше меня. – И на твоей улице будет праздник. Найдешь ещё ту, единственную.
– Поскорей бы, – залез он на верхнюю полку и захрапел. Всегда удивляла эта его способность моментально засыпать. Мне для этого надо пересчитать целое стадо баранов.
– Соку? – Налил я себе из пачки тёплого яблочного пойла.
– Давай, – подставил Миша стакан.
– Какой-то ты не радостный в последнее время. Всё нормально?
– Я ещё не женат, но уже устал, – признался он, отпив глоток и скривившись. Горячий сок пить не так приятно, как прохладный. И охладить его нельзя! Магичить нам запретили местные власти. Только у подножия Гималаев разрешили. Здесь ни-ни. Детекторов по всему поезду насовали. За каждым шагом следят. Чего боятся – непонятно.
– Я думал, ты любишь Бояну? – удивился я, подняв бровь и наморщив лоб.
– Люблю, – кивнул он. – Просто вся эта суета, платья, приглашения, украшения – уже поперёк горла. – Приставил он руку к горлу.
– Потерпишь. Скоро уже. – Наблюдал я за бесконечными плантациями зелени, уходящими за горизонт. Знаменитые чаи «Принцесса Нури» и «Гита» растут здесь.
– Ну да. Как вернёмся из экспедиции, уже май на дворе будет. Если вернёмся… – поправился он. Всё ещё боится, что нас схарчат подземные монстры. – Экзамены, бал в честь окончания первого класса и домой… – Зажмурился он и заулыбался, представляя себе этот счастливый момент.
– Каникулы! – поддержал я его и тоже заулыбался, чокнулись мы стаканами.
– Черт подери! – Отскочил он от окна в испуге, расплескав сок и изгваздав как себя, так и меня. В окошко как раз заглядывала голова орла на человеческом теле и с крыльями. Когти твари заскрежетали по стеклу. – Отвали! – Кинул он в чудище котлету со стола.
– Фотоаппарат где? – Зашуршал я вещами, ища его. – Есть! – Нашел я искомое, включил и успел сделать пару кадров Гаруды – индуистского царя птиц, перепугавшего весь поезд и поедающего котлетку на лету. Стоило ему отлететь от нас на километр-другой, как его тело засияло, освещая округу тёплым желтым светом. Не зря местные боги, когда он родился, приняли его за Агни, бога огня и восславили как олицетворение солнца.
Миша задёрнул шторки и попросил у меня книгу об Индии и существах, здесь обитающих, которую я купил, стоило узнать, куда мы направляемся. Поезд продолжал двигаться, гудеть в свисток и тарахтеть, заснул я под мирное укачивание и ворчание друга, обзывающего меня безумцем. В его руках был фотоаппарат.
– Проснулись, засони? – Тормошили нас девчонки, стягивая одеяла. То, что мы в одних трусах, их не смущало. – Вставайте. Нам скучно. – Теребили они нас.
– Черт, – попытался я перевернуться на другой бок и поспать, но мне не дали. – Вставай! – Попробовала защекотать меня Алиса. Ей стали помогать сёстры, Журавушка и Белоснежа. Одеяло отобрали и отбросили в сторону.
Вы пытались заснуть, когда вас гладит десять женских рук? То-то, покраснел я как маков цвет и перевернулся на живот. Трусы топорщились. Девочки захихикали и зашептались, перестав меня трогать.
– Твой кавалер совсем взрослый уже! – заметила Елена, толкнув плечом смущенно опустившую голову Алису.
– Не мальчик, а муж! – сказала Забава сквозь смех.
– А давай я тебе массаж сделаю? – предложила Шоколадка и запрыгнула на меня, не успев получить ответ. Уселась сверху, прямо на попу и стала гладить спину, пока остальные девчонки глотали воздух от удивления да глаза пучили.
– Может, не надо? – промычал я, балдея от движений умелых рук по спине. – М-м-м… – простонал я, не в силах сдержаться. Не знаю, где она этому научилась, но получалось у неё великолепно, моя кожа покрылась мурашками от её нежных прикосновений. Голова шла кругом.
– У меня крем есть, ромашковый, – достала Алиса тюбик, выдавила себе на ладошки и легла рядом со мной, став помогать Белоснеже. – Нравится? – шепнула она мне на ушко, поцеловав в щёчку, пока её тёплые руки гладили меня по спине, сталкиваясь с руками Шоколадки.
– Я в раю, м-м-м… – вновь простонал я, обнимая подушку. Меня бросало то в жар, то в холод. Стыдно-то как!