– Угу, – шепнула она, в ответ обвив меня руками и положив на меня голову. Я просто чувствовал, как все в палатке затаили дыхание, прислушиваясь к нашему разговору. – Ты ведь знаешь, что нас с сестрой ждёт? – Еле слышно спросила она меня. Её сердце стучало всё быстрей и быстрей, как и моё. Тук-тук, тук-тук, тук-тук…
– Знаю, – замер я от ступора, стоило ей начать тереться своими ножками о мои. – Что ты делаешь? – просипел я, не в силах противиться естеству и прижав её к себе. Мои грубые лапти стали гладить её шелковистую кожу, пока губы шептали глупости. Она тяжело задышала и ответила, прикусив меня за ушко.
– Хочу для себя кусочек счастья. – Потянулась она губами ко мне. – Не волнуйся, Алиса мне разрешила, – хмыкнула она и поцеловала меня. – Да и жениться не обязательно. – Наполнилась тишина палатки поцелуями.
Вы не представляете, сколько усилий мне потребовалось, чтобы прекратить это. Не представляете!
– Стой, подожди, – отстранился я от неё. – Не надо…
– Шшш, – зашикали на ворочающуюся Алису девушки, лежащие рядом, стараясь не пропустить ни слова.
– Я понимаю, почему ты этого хочешь, но это не выход. Так ты только опозоришь себя и свой род. Остановись. Пожалуйста.
Она замерла, посмотрела мне в глаза и зарыдала, уткнувшись мне в грудь, пока я гладил её по спине и успокаивал. Совсем скоро первое июня, этот роковой день… Заснули мы в обнимку. Пришлось сказать ей, что я её люблю.
– Похоже, это был сон, – открыл я глаза и огляделся. В палатке никого не было. Костёр потушен, а сумки собраны. – Нет, не сон, – понял я, став собирать спальник, в котором нашёл лифчик Елены, который она успела снять до того, как я её остановил.
Собрал свои вещи и вынес их наружу. Чемоданы девушек тоже, после чего стал складывать палатку. Справился за пять минут. Опыт.
Вот где они все – заметил я девчонок у костра, кушающих кашку и оглядывающихся на меня. Помахал им и отвернулся.
Лагерь жужжал как улей. Не один я встал поздно и второпях собирался. Все носились туда-сюда. Перекрикивались и ругались. Сережку Налётова никто к себе не пустил, и ему пришлось спать у костра, пнули его проходящие мимо парни, и он как сосиска в тесте покатился со склона.
– Ааааааа! – заверещал он спросонья от страха. Вылезти из спальника у него не получалось, так что и затормозить он не мог.
– Стой! Стой! – Пытались остановить его дьяки, бежавшие следом, пока весь лагерь смеялся.
– Всё хорошо? – Опасливо подсел я к Елене, сидящей рядом с сёстрами. Мне подали тарелку, полную каши. Чувствую, все косточки мне перемыли, пока я спал.
– Да, – нежно чмокнула она меня в щёчку и отвернулась, пряча глаза.
– Как же быстро растут дети, – заметила сидящая рядом Анастасия Ивановна, подмигнув нам. Мы смутились и старались не поднимать взгляд от тарелок. – Доедайте, мойте тарелки и в путь. Сегодня нам предстоит долгий путь. Профессор хочет дойти до нужной пещеры за полночь. – Поднялась она и ушла по своим делам.
За нашим костром все молчали. Думаю, Елене было нелегко отбиваться от них, пока я дрых без задних ног.
– А ты, правда, её любишь? – спросила Шоколадка, нервно ерзавшая попой по бревну и давно доевшая свою порцию. Все затаили дыхание.
Елена фыркнула, после чего доверчиво обняла меня и положила голову мне на плечо, спрятавшись в моих длинных рыжих волосах.
– Да, – сказал я и показал девочкам язык. Они переглянулись и заулыбались, словно зная то, что мне недоступно. Алиса сидела, нахохлившись, недовольно поглядывая на старшую сестрёнку, обвившую меня руками. Не выдержала и обняла меня с другой стороны. А потом без предупреждения укусила за шею.
– Ай! – Дёрнулся я от неожиданности.
– За дело. Заслужил, – были солидарны с ней девушки.
– Всё. Выступаем! – отдала приказ классная руководительница, вернувшаяся с совещания между учителями, профессором и дьяками. Девочки выпустили меня из хватки и пошли вперёд, пока я тушил костёр и потирал шею.
– Идём, – подошли запоздавшие парни, и мы стали медленно взбираться вверх по едва видимой тропинке, что шла в горы. Я улыбался, высматривая Елену, что оглядывалась на меня и тут же отворачивалась. Рядом с ней шли сестрёнки и подружки, что всячески подзуживали её.
– Надеюсь, эти японские гоблины на нас не нападут, – заметил Миша, осматриваясь по сторонам и вцепившись в своё ружьё на плече так, что побелели пальцы.
– Дьяки с учителями с ними разберутся. Да и Андрей с нами, – хлопнул меня по спине Лёха, щурясь от яркого солнца, что вышло на горизонте, слепя нас.
Подъём, поначалу казавшийся не сложным, на деле вымотал нас за час. Он становился всё круче и круче. Первыми запросили пощады девушки и Налётыч, потом и остальные.