– Ах, сударыня! Мне настолько стыдно, Вы даже не представляете, - сказал он, приложив для пущего эффекта руку к сердцу.
– Я не ошибусь, если скажу, что Вам нисколько не стыдно? - поинтересовалась я в ответ на столь искреннее раскаяние.
– Почти не ошибётесь, сударыня, - изрёк разбойник.- Но Вы бы поняли и простили меня, если бы знали, как мы живём.
При этом он выразительно взглянул на Пирата. Тот никак не отреагировал. Видимо, подобные попытки кокетничать оставляли его совершенно равнодушным. Его самообладанию можно было только позавидовать. Я же уже была заинтригована, поэтому слово "осторожность" исчезло из моего лексикона. Тогда я решила, что пора брать инициативу в свои руки. В конце концов, я имела на это право.
– Сударь, может быть, Вы объясните мне ситуацию? - обратилась я к Пирату.
Видимо, в этом лагере он решал, что стоит произносить вслух, а что нет. Пират тяжело вздохнул, и забрал у рыжего гитару. Ответом мне было лишь грозный звон струн. Сбоку кто-то подсунул мне кружку чаю, заваренного из местной растительности, видимо, чтобы я заткнулась.
– Пейте сударыня, - пробасил сбоку кто-то. Я поняла, что это черноусый. - Оно, может, и не Шанель, но очень повышает тонус.
– И потенцию, - тихо добавил чей-то голос сбоку.
Вокруг грянул хохот. Я поняла, что тема закрыта и присоединилась к общему веселью, потому что даже в этом мире не хватало мне вот таких вечеров - мирного треска дров в костре, живых плясок пламени и взлетающих к аквамариновому небу искр. Не хватало шепота листвы, колеблющейся на ветру, теплой дружеской компании и песен под гитару. Не знаю, насколько дружески были настроены разбойники, но они явно мне симпатизировали, а потому я влилась в общее настроение и не обижалась на шутки.
Пират резко ударил по струнам, прервав веселье, отложил гитару и встал:
– Простите, сударыня, дела. Я покину Вас ненадолго, проверю караулы, - известил он меня.
– Идите, сударь. Я надеюсь, что не заскучаю, - тепло, но неискренне ответила я.
– Разбойники подтвердили мои слова дружным гомоном.
А дальше и в самом деле было весело. Выпив горьковатый, но приятный отвар, я и в самом деле почувствовала себя лучше. И голос прорезался. Я готовностью разучивала партию вдовы. В этот момент за спиной что-то прошуршало. Это Пират вкладывал шпагу в ножны. Видимо, заскочил проведать нас во время обхода владений. Подмигнув, он исчез в лесу.
– Интересно живёте, - скептически и немного расстроено констатировала я.
– Ах, сударыня, est telle la vie.
Еще один любитель французского? Надо же!
– Расскажите! Любопытно, - проворковала я, приложив к этому всё своё обаяние. Мне казалось, что в отсутствии Пирата разбойники будут разговорчивей.
– Вообще, - задумчиво проговорил рыжий, - я думаю ничего страшного не случиться. Если вы - честный человек, то эту тайну Вы не поведаете никому. Если нет - Пират лично спустит с Вас шкуру. И я с удовольствием ему в этом помогу.
Моё любопытство готово было пойти на такую жертву, потому я торжественно поклялась:
– Даю слово - эта тайна покинет мир вместе со мной. Никто не узнает о вашем существовании, во всяком случае, от меня, - абсолютно искренне пообещала я.
И разбойник поведал мне очень интересную историю.
В первые минуты его рассказа я только и пыталась, что заставить себя закрыть рот. Не думайте, что я не привыкла к удивительным историям. Просто это была сказка совсем иного рода. Через некоторое время, правда, я сообразила, что если так и буду сидеть с открытым ртом, то меня неправильно поймут. Поэтому я закрыла рот, но пошире распахнула глаза и уши (в переносном смысле, конечно).
Оказывается, разбойники не были таковыми в прямом смысле слова. Скорее, они оказались оступившимися на своём пути Учениками. Магические преступления судили строго. И многим грозила казнь, но заблудшие души скрывались от правосудия в лесах, позабыв даже слово - магия.
Магистрат, видимо, устраивало положение вещей. Наши наставники не были кровожадны, и закрывали глаза на многие действия разбойничьей шайки. Главное, что бы никто не пытался использовать магию незаконно. Лишь иногда эмиссары Магистрата беспокоили разбойников. Случалось это в тех случаях, когда искали действительно опасного преступника. Таковым, в частности, и был Пират. Он, единственный из присутствующих, использовал магию для убийства. Об этом поведал разбойникам человек, с которым Пират впервые появился в лагере разбойников. Пират привёз его в лагерь в надежде, что ему здесь смогут чем-то помочь, поскольку тот был серьёзно ранен. К сожалению, раны были слишком серьезные. Разбойники не смогли бы его спасти, даже если бы использовали магию.
Раненый прожил ещё несколько часов. Он рассказал, что Пират убил собственного брата - тоже мага. И не просто убил (смерть у сильных волшебников - вещь относительная), а запер его где-то на отшибе Пространств без права возвращения.
От этого же человека разбойники узнали, что Пират был потомком знатного рода, и, якобы, должен был получить сказочное наследство. Но младший брат, мечтавший о власти, подослал к нему убийцу. Однако убийца промахнулся, кидая нож, и жертвой стала жена Пирата. Просто так отомстить любезному родственничку Пират не мог - тот с детства баловался магией и был хорошо защищен. Вот тогда-то мой новый знакомый и отправился в Школу, где получил степень Мага. И, как только это случилось, он вернулся за океан, в родные края и укокошил братца, до которого так и не добралось правосудие.
После этого Пират вновь покинул отчий дом и отправился странствовать, скрываясь от Магистрата. Он прекрасно освоил морское дело, и долго зарабатывал на жизнь пиратским промыслом. У него было своё судно. Лишь изредка его попутным ветром заносило в Сектора. Что тянуло его сюда - неизвестно. После смерти жены он сильно изменился, далеко не в лучшую сторону. Стал более жестким. То есть именно таким, каким узнала его я.
Когда Магистрат подсылал к разбойникам эмиссаров, Пират расправлялся с ними без всякого сожаления. Хотя до убийства дело доходило редко. Чаще бедняг отправляли обратно в Сектора в виде живой бандероли, предварительно, впрочем, допростив с пристрастием.
Именно за эмиссара меня и приняли ребята.
– Чего-то подобного я ожидала, - призналась я, когда рассказчик закончил, и добавила.
– Кстати, все здесь уже знают моё имя. Мне же вы до сих пор не знакомы. Может, представитесь? - попросила я разбойников.
Оказалось, что всё очень просто. Разбойники не долго думали над прозвищами. Рыжего звали просто Рыжим, или иногда Рыжим Дьяволом. Усатого называли Толстяком. И вообще, прозвища были подходящие. И Пират был просто Пиратом. Его имени не знал никто, и никто не стремился узнать. В этот момент Рыжий замолк на полуслове. Невдалеке стоял Пират собственной персоной и, облокотившись на ствол дерева, с саркастическим интересом наблюдал за честной компанией. Когда мы его заметили, он оттолкнулся от ствола и, приблизившись, пояснил:
– Рыжий прав. Пират - это моё прозвище. Так меня и называйте. У меня нет имени. А вот самым разговорчивым я отрежу язык, - между прочим заметил он, многозначительно глянув на Рыжего.
Я сочла себя виновной в произошедшем. А потому горячо вступилась за Дьявола:
– Простите его. Это моя вина. Я так настаивала. Он просто не смог отказать. Тем более, мне пообещали, что Вы спустите с меня шкуру, если я проболтаюсь, - с притворной мольбой глядя Пирату в глаза, пробормотала я.
– Но лучше бы было, всё-таки, отрезать ему язык, - в раздумье проговорил Пират, - тогда не пришлось бы заниматься Вашей шкурой.
Я поняла, что Рыжий прощён. Поняла я также и то, что в случае надобности шкурой я всё же пожертвую. Впрочем, я не собиралась бежать в Магистрат с доносом, а потому была относительно спокойна.
– А скажите, эта история правдива?
Пират усмехнулся:
– Романтики исказили её до неузнаваемости.
Он подошёл к костру и уселся на землю рядом со мной.
– А вот скажите-ка, сударыня, - как бы между прочим поинтересовался он, - сами-то Вы как оказались здесь?
– Просто путешествую, - честно ответила я.
– Вы выбрали не слишком удачный маршрут.