— Я частично с тобой согласен, — нехотя произнес Григорий Михайлович, изобразив на лице гримасу оскорбленной невинности. — Твои потери значительны, но я в них не виноват. Понимаю, что тебя это не убеждает. Поэтому предлагаю… Пусть производство кардамона продолжается. Завершим сезон. Имеющихся в банке денег на это хватит. Не кипятись… Твоих денег. Проведем реализацию желтого где-нибудь вне Танзании, я это беру на себя. Вырученные средства отдадим тебе, вернее, их большую часть…
— Сколько ты хочешь выручить? — спросил Родик с сарказмом. — Желтый кардамон копейки стоит.
— Тысяч сто… Может, больше. Килограмм идет не дешевле, чем за доллар.
— Если заберу сегодня деньги из танзанийского банка, то получу больше.
— Как ты себе это представляешь? Как объяснишь танзанийцам? А производство закрыть? Предоплаты сырья проведены. Это нереально. Танзанийцы на это никогда не пойдут, их растерзает собственный народ. Не дадут они это сделать.
— Когда-то такая ситуация все равно возникнет.
— Не согласен. Я тоже так раньше думал, но, поговорив с танзанийцами, понял, что это неверно. Необходимо отработать сезон, не создавать безработицу. В следующем сезоне можно придумать мотивацию и закрыть производство. Все тихо вернется к прежнему состоянию. Во всяком случае, скандала национального и социального значения не произойдет.
— С позиций танзанийцев ты прав, а вот с моих — нет. Я сомневаюсь, что даже в отдаленном будущем что-то получу. Ты можешь дать мне гарантии?
— Какие-то могу. Конечно, не стопроцентные.
— Так я не согласен. Да и затягивать наше расставание не хочу. Противно мне. Отдай тысяч сорок… Пусть остальное достанется не мне, а, скажем, танзанийцам. Сами разберетесь. Да и тому, кто всю эту чехарду затеял, будет лучше, он своего добился. А я уйду с вашего пути навсегда.
— Ты же знаешь: это все, чем я сегодня располагаю…
— Знаю, поэтому и предлагаю. Зачем тебе деньги? Свои финансовые дыры ты ими не заткнешь. Хотя, может, у тебя их и нет? По нашей договоренности ты получил любимые структуры совместного предприятия и неработающие фирмы по всей стране. Поездки в Англию или еще куда-то тебе спонсируют, а в другом нет нужды. Я ведь кое-что успел понять. А вдобавок обещаю никому свои домыслы не докладывать. Соглашайся.
— Ничего ты не понял… Деньги дам. Неделя тебя устроит?
— Устроит и две.
Григорий Михайлович молча встал и направился к двери. Родик проводил глазами его поникшую фигуру, но удовлетворения не почувствовал. Победа досталась слишком большой ценой.
Оставалась последняя проблема. Организованное товарищество являлось учредителем совместного предприятия и поэтому должно было быть переоформлено на Айзинского. Родика это не устраивало, поскольку кредит, связи, часть закупок, реклама проходили через него. Необходимые переоформления остановили бы эту работу на неопределенный срок, что могло нанести ощутимый ущерб. Родик предложил зарегистрировать новое товарищество под тем же названием и по тому же адресу, что и существующее. Закон этого не запрещал.
Айзинский, понимая, что такое решение полностью не защищает его от возможных неприятностей, взял с Родика массу обещаний и в конце концов согласился. На этом почти все закончилось, и Родик постарался исключить из своей жизни Борю и Григория Михайловича.
Бой этот он скорее выиграл, чем проиграл, но осталось мерзкое ощущение. Родик впервые использовал недопустимые в общении с людьми способы борьбы. Он оправдывал себя лишь тем, что другого выхода Айзинский ему не оставил и сам вел себя еще хуже. Однако внутренний голос нашептывал: оправдания этому не существует, и с этим придется жить, жить так же, как живут преступники, нарушившие устои общества и, вероятно, также старающиеся найти обоснования своим поступкам.
Стараясь все выбросить из головы, Родик поддался неустанным уговорам Вадима Николаевича и вторым приоритетом в работе выбрал противогазную проблему, основные постановочные действия по которой находились в завершающей стадии.
Все договоренности с заводом были официально оформлены, чему активно содействовала Лидия Степановна. Она часто приезжала в Москву. Родик, следуя своим обещаниям, в ущерб бизнесу ублажал ее всеми доступными способами. Между ними возникла если не любовь, то очень близкие отношения умной женщины и умного женатого мужчины. Их встречи проходили по одному сценарию. Сначала дела, и как можно быстрее, потом — ресторан или театр и уединение в гостинице. Иногда Лидия Степановна заранее по телефону просила Родика что-то сделать по работе или для себя. Родик аккуратно и точно выполнял все поручения, даже покупал что-то в магазинах, понимая, что это освободит время для личного общения. В частности, поэтому сотрудничество с заводом развивалось гладко. Более того, Родик подписывал любые документы через Лидию Степановну даже без дополнений и корректировки директором завода. Вероятно, тот всецело ей доверял.