Вместе с тем Родика все больше настораживало затягивание всех обязательств покупателями Вадима Николаевича. Вообще этих покупателей Родик, как ни старался, не мог увидеть. Вадим Николаевич ограничивал общение перепиской. Переписка была огромной и состоящей в основном из запросов. То требовалась свежая складская расписка, то просили уточнить технические характеристики, потом понадобилось большое количество образцов для каких-то испытаний. Однако сдвигов по оплате Родик не наблюдал. Вадим Николаевич всячески успокаивал его, выискивая объективные и субъективные причины, которые Родик либо вообще не воспринимал, либо подвергал безжалостной критике. Наконец ему, привыкшему к активным действиям, надоело ждать, и он предложил начать продавать противогазы как обычный товар. Благо, опыт продаж у него уже появился. Учитывая практическую невозможность самому вести такую работу, Родик поставил на нее Михаила Абрамовича — тот как нельзя лучше подходил для этого, владея искусством составления договоров. Место для этой работы искать не пришлось — всем требованиям соответствовала имеющаяся в офисе комната переговоров, которая при разделе с Айзинским перешла к Родику.
Вскоре появились первые клиенты. Самое удивительное, что их потребности совпадали с заказом Вадима Николаевича. Это наводило на неприятные размышления. Кроме того, все они просили образцы. Лидия Степановна каждый раз привозила несколько десятков противогазов, но этого не хватало для удовлетворения растущего в какой-то безумной прогрессии числа то ли покупателей, то ли посредников. Офисная папка под названием «Предварительные договоры по противогазам» разбухала на глазах. Причем многие потенциальные закупщики были, по мнению Родика, вполне серьезными людьми и представляли известные российские, а часто и зарубежные организации. Иногда они приходили через завод, где соблюдали договоренности и всех интересующихся направляли к Родику.
Однако оплат не было, хотя с несколькими зарубежными фирмами уже имелись контракты на поставку с конкретными сроками выставления аккредитивов. В одном контракте даже предусматривался наличный гарантийный бонус, помещаемый в сейф зарубежного банка. Причем договор об аренде сейфа прилагался к контракту и был составлен так, что только Родик мог в течение действия контракта открыть сейф, предъявив документы об отправке соответствующей части противогазов. Это было ново и дополнительно убеждало Родика в серьезности намерений покупателя. Вадим Николаевич ко всему относился с детской ревностью, считая, что это бессмысленное занятие, а люди — посредники, отнимающие время. Родик с ним не спорил, но был убежден, что работу вести надо вне зависимости от ее эффективности. На рынке должны знать, кто главный продавец. Да и оценить, кто из приходящих покупатель, а кто посредник, он не мог, даже после того, как нашел время включиться в процесс. После предварительного отсева посетителей, проводимого Михаилом Абрамовичем, он стал в обязательном порядке встречаться с теми, кто предлагал контрактные отношения.
Общаясь с огромным числом людей, Родик вскоре приобрел широкую известность в Москве. Об этом свидетельствовали участившиеся визиты представителей явно некоммерческих организаций, хотя установить, каких, не представлялось возможным. Так, например, он мог получить визитную карточку журналиста от усатого с военной выправкой человека, задающего технические вопросы, ответы на которые приходилось запрашивать на заводе. Бывало и наоборот: однажды два хорошо известных журналиста — отец и сын — выдали Родику визитку от какого-то товарищества, а потом беседовали более часа на общие темы торговли военным имуществом.
Происходили и курьезные случаи, дополнительно убеждающие Родика в правильности проводимой работы. Так, в один из дней появилась живописная группа людей, возглавляемая крупным мужчиной. Тот был облачен в какой-то черный балахон, напоминающий рясу священника, и, судя по визитной карточке, являлся ректором неизвестной Родику Академии йоги, хотя и имел русскую фамилию, имя и отчество. Величественно усевшись за стол переговоров и окружив себя, как он представил, учениками, мужчина поведал, что звезды указали ему на Родика как на уникального человека, способного изготавливать живые камни. Легенды о живых и мертвых камнях Родик знал, но не придавал им значения, о чем не замедлил сообщить. Йог, которого Родик мысленно прозвал на таджикский манер «Учителем», естественно, не согласился, Родик же не стал спорить, и беседа, явно носящая оккультный характер, продолжилась. Выяснилось, что «Учитель» хочет, чтобы Родик резал и полировал камни, мертвые оставлял себе, а живые отдавал и получал за это деньги.