Вот так Родик оставил их около своего дела на несколько лет. Эти бесплатные помощники, истинной цели появления которых он так и не узнал, стали сопровождать его повсюду. Они приносили билеты в театры, на выставки, странными способами пытались лечить, организовывали офисные вечеринки. У Родика возникли подозрения, что это опять происки КГБ. Поэтому девушку он шутливо звал «лейтенантом», а мужчину — «майором». Они то ли делали вид, что воспринимают это как шутку, то ли действительно не обижались, хотя и восторга не выражали. Вообще обидеть или расстроить их было очень трудно, и Родик этим пользовался. После каждых переговоров «майор» и «лейтенант» с серьезным видом оценивали посетителей. Михаил Абрамович либо Родик выслушивали оценки, но значения им не придавали. Родик, как правило, отшучивался, рекомендуя тех или иных людей занести в список для доклада в какое-либо управление КГБ, а Михаил Абрамович отмалчивался. Однажды он вполне серьезно сказал: «Леночка, у нас завтра большая работа. Приезжают ваши коллеги из Болгарии». (Такое посещение действительно планировалось.) Лена, не почувствовав подвоха, начала радостно расхваливать свойства Ванги. Родик слушал-слушал, а потом заявил: «Ванга предсказала, что, по информации из космоса, только я могу обеспечить мир противогазами и предотвратить газовое уничтожение Африки. Звонивший сообщил, что за это предсказание ее представили к очередному званию и наградили почетным значком «Солдат Болгарских спецслужб». В ответ Лена вспылила и два дня не появлялась в офисе. Родик понял, что переборщил, и стал вести себя более сдержанно, хотя и продолжал величать Лену «лейтенантом».
Работа по противогазам имела и другую сторону.
Стали приходить люди с коммерческими предложениями, не связанными с противогазами. Предлагали заняться продажей военной техники, металлов, редкоземельных элементов, какой-то странной красной ртути. Вероятно, они считали, что покупателей противогазов такой товар должен интересовать. Родик требовал, чтобы Михаил Абрамович с ними активно общался, хотя после консультации со своими друзьями, еще работающими на предприятиях Министерства среднего машиностроения, понял бесперспективность подобных продаж. Некоторые вещества вообще не производились, а те, что производились, невозможно было сбыть без спектрального анализа в лабораторных условиях. Получался замкнутый круг: имеешь вещество, но не можешь доказать, что это оно, а делаешь лабораторный анализ — не можешь упаковать вещество и передать его заказчику. Нужны специальные условия. Объединить эти два процесса могли только в соответствующих государственных учреждениях, которые желали быть продавцами, но к ним никто не обращался. Почему? Это стало главной загадкой того времени, разгадывать которую никто не пытался, мечтая о многомиллионных прибылях. Родик относился к таким посетителям скептически, но считал необходимым тратить на них силы. Как правило, они являлись «многостаночниками» и, занимаясь всем подряд, торговали товарами, очень интересующими Серафиму. Образовалась новая формация коммерсантов — посредники, которым было совершенно все равно, чем торговать. В условиях информационного голода они становились очень полезными, а может, и незаменимыми для создаваемой Родиком сети мелкооптовой торговли, хотя потребность в их услугах пропадала после первой сделки.
На фоне всех этих событий посещение офиса группой молодых людей, явно ничего не понимающих в противогазной проблеме, осталось почти незамеченным. «Майор» и «лейтенант» назвали их «криминалитетом». Родик выслушал, но, как обычно, не обратил внимания.
Через несколько дней молодые люди появились снова. А потом начали приходить ежедневно. Без приглашения болтались по офису, сидели часами в скверике перед входом, вели с Родиком и его сотрудниками никчемные разговоры. Эта компания, по мнению Родика, явно старалась походить на бандитскую, а их старший, или главарь, на вид вполне интеллигентный и даже чем-то симпатичный примерно тридцатилетний парень, становился все более настойчивым и наглым. Как правило, беседу вел он, а остальные составляли фон — хихикали, поддакивали, сленговали. Разговор проходил во внешне уважительном, но двусмысленном тоне. Каждое высказывание можно было интерпретировать и как угрозу, и как дружеское подтрунивание. Это мешало работе, и Родик, высказав свое недовольство, спросил прямо, что им надо. В ответ получил предложение об организации его защиты. От кого надо защищать Родика, они не уточнили, но он и без того был наслышан о бурно развивающемся в стране рэкете. Поэтому не стал задавать вопросы, а просто отказался и попросил его больше не беспокоить. На следующий день он взял на работу отставного военного, обязанностью которого стало пускать в офис посторонних только с разрешения руководства. Дверь офиса теперь всегда была заперта.