— А что, Луспа такое заключение не привез?
— Полагаю, что привез, но Боря мне его не показывал. Может, потому, что я не просил, а может, и умышленно. Я думал тогда о другом…
— Ты с Борей это обсудил?
— Не успел. Сейчас позвоним. Он должен быть уже в штабной комнате в гостинице. Однако давай повременим посвящать его в происходящее… И акт или заключение это не стоит запрашивать. Как полагаешь?
— Что ж, резонно. Давайте подождем. Он там один, может запаниковать. Пока это только твое предположение. Пороть панику рано. Согласен, что надо разобраться, но лучше делать это втроем. Не забывайте — у нас зарубежные партнеры. Мы имеем перед ними соответствующие обязательства… Не буду дальше развивать свою мысль. Мне трудно представить, что произойдет, если ты прав. Вложено с каждой из сторон много денег и сил. Деньги — еще ладно… У нас совместное предприятие, могут последовать оргвыводы. Они повредят всему нашему бизнесу.
— Это другой аспект, но частично я с тобой согласен. Однако не надо забывать, что образец грин кардамона предоставила танзанийская сторона. Мы же только разработали технологию получения аналога. Мы перед танзанийцами чисты. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь. Все последствия на их совести…
— Родик, давай не философствовать. Всегда есть две правды. Они будут доказывать свое, мы — свое. В лучшем случае разойдемся без взаимных претензий, но бизнес кончится. Деньги потеряем, партнеров потеряем…
— Вероятно… Хорошо, несмотря на разные побудительные причины пришли, как выражается вождь, к единому консенсусу — повременим будоражить Борю. Должен заметить, что твои, Гриша, опасения, мягко говоря, странные. Что-то ты вдруг стал уж слишком оберегать Борю. Горьким лечат, а сладким калечат. Боря — взрослый человек и обязан воспринимать обстоятельства адекватно. Мы же тут не бьемся в истерике, хотя я лично очень волнуюсь. Может, я чего не знаю?
— Не спорьте. Я тоже считаю, что надо ограничить информацию нашим кругом, — вмешался до этого молчавший Михаил Абрамович. — За несколько дней ничего в Танзании не случится. Я продолжаю считать, что ты, Родик, все надумал. Хотя кое-какая логика в твоих предположениях имеется. Я просто пошлю Боре бумагу, которую принесла Лена. Хуже не будет. А Гриша в Лондоне разберется. Не будем торопиться.
— Ладно. Действуй. Давайте отвлечемся от грустного. Я расскажу о переговорах с Ключевским, — предложил Родик.
— Интересно, — согласился Григорий Михайлович, закуривая новую сигариллу, — но прежде сообщи, как обстоит дело с гарантийным письмом?
— Пока никакой конкретики. В Таджикистане так быстро ничего не происходит. Восток суеты не любит. Подожди немного.
17 глава
Необходимое условие для возникновения иллюзии: ее жертва должна принимать иллюзию за реальность.
Поездки по железной дороге Родику нравились. Он, в отличие от многих почитателей самолетов, не считал это потерей времени. В поезде Родик умел спокойно поесть, выпить, пообщаться с людьми и выспаться. Кроме того, он был уверен, что в поезде человек находится в некотором среднем между работой и отдыхом состоянии, а это чрезвычайно полезно во всех случаях, поскольку позволяет оптимально адаптировать нервную систему к изменению условий обитания.
Раньше он даже в Свердловск ездил на поезде, но в последние годы такую роскошь позволить себе не мог и преимущество отдавал самолету, каждый раз жалея об этом. Исключение составляли лишь поездки на короткие расстояния, когда поезд отправлялся почти ночью, а прибывал рано утром. Родик старался использовать такую возможность по максимуму, брал билеты только в вагоны «СВ», запасался пищей и выпивкой, которыми щедро угощал случайного попутчика.
В этот раз поезд не оправдал его ожиданий, и Родик пожалел, что пренебрег услугами «Аэрофлота».
Двухместное купе вагона «СВ» трясло так, как будто поезд двигался по избитой проселочной дороге. Кроме того, постоянно что-то стучало, визжало и издавало другие неприятные звуки. К тому же было душно и жарко, а держать дверь купе все время открытой не хотелось — Родик взял с собой довольно много денег. Вначале это не очень волновало его. Ужин, бутылка водки, сносный собеседник в лице поддакивающего Михаила Абрамовича… Так прошло часов пять пути. Обсудили все: от неурядиц с грин кардамоном до проблем страны, разваливающейся, как этот поезд. Настало время ложиться спать. И тут все неудобства проявились с новой силой. В горизонтальном положении стали невыносимыми забытые за беседой толчки и вибрации, а какофония звуков в ночной тишине не давала заснуть. Повертевшись, Родик включил ночное освещение и попытался читать, но и это получалось с трудом — строчки прыгали, сосредоточиться не удавалось. Выключив свет, он занялся аутотренингом, представив себя космическим красным карликом, летящим к солнцу и растворяющимся в нем. Такой тренинг часто помогал ему от бессонницы. В этот раз метод тоже сработал, но Родик погрузился в какое-то ранее неизвестное ему состояние. Он одновременно спал и не спал, паря в невесомости, подобно альтисту Данилову из популярного несколько лет назад романа, и удивляясь тому, что спит, но слышит и ощущает все внешние факторы, находясь при этом где-то очень далеко от Земли.