— До моего дома минут десять ходьбы. Давай проветримся… — предложила Лидия Степановна.
— Давай… Держись крепче…
Они шли молча сначала по широкой хорошо освещенной улице, а потом по темным пустынным и слякотным дворам.
— Вон мой дом, — указала Лидия Степановна на белеющую за ветками деревьев девятиэтажку. — Я живу на седьмом этаже. Будем прощаться.
Родик, подчиняясь скорее какой-то обязанности, чем сексуальному стремлению, обнял Лидию Степановну за талию и попытался поцеловать, но поскользнулся и начал падать, потянув ее за собой…
— Извини. Ты не ушиблась? — спросил Родик, приходя в себя и при этом не предпринимая ничего для того, чтобы подняться.
— Нет… По-моему, только что-то порвала, — тоже не пытаясь встать, рассмеялась Лидия Степановна.
— Дай посмотрю… — хихикнул Родик, переворачиваясь на бок и стараясь проникнуть рукой под складки одежды.
Она поймала его руку мокрыми от снега пальцами.
— Тут не надо…
— Пойдем к тебе…
— Ко мне нельзя. Там мама и дочка.
— А муж?
— Муж объелся груш…
— Ясно… В гостиницу не пустят…
— А с чего это вы, Родион Иванович, взяли, что я пошла бы с вами в гостиницу? — кокетливо переходя на «вы» и делая попытку подняться, спросила Лидия Степановна. — Шустрые вы в Москве какие.
— Ну хоть поцеловать-то можно?
— Нельзя… Лучше помоги мне встать.
Родик вскочил на ноги и протянул к Лидии Степановне обе руки. Она послушно ухватилась за них и легко встала, как бы случайно попав в Родиковы объятия. Губы их встретились.
Родик проснулся от мерзкого звона. С трудом он понял, что этот звук издает телефон, стоящий на письменном столе. Родик обвел взглядом незнакомую комнату, стараясь понять, где находится.
Наконец, сообразив, что это гостиничный номер, он встал и поднял трубку.
— Родик, тебя не добудиться, — раздался голос Михаила Абрамовича. — Нас уже ждет машина. Давай, поторопись. Я буду в фойе.
— Минут через тридцать. Побреюсь, помоюсь и спущусь. Не торопись. Думаю, что директор еще не проспался после вчерашнего. Они все были очень хороши. Да и вопросов нет — считай, все решили. Остались лишь формальности. Лучше подумай о завтраке.
— Я уже попил кофе. Тут все работает.
— Хорошо. Закажи мне, если есть, яичницу…
18 глава
Обманщик — это змея, которая жалит в темноте.
Родик кисточкой для бритья мылил лицо, когда телефон призывно зазвонил. Звонки повторялись, но никто не брал трубку.
Родик крикнул: «Наташа, ответь!»
Телефон продолжал звонить.
Поняв, что никого уже нет дома, он, чертыхнувшись, закрыл воду и побежал в столовую. Подняв трубку, он пожалел о том, что прекратил бритье. Оттуда раздался знакомый, показавшийся нудным голос Михаила Абрамовича.
— Миш, я перезвоню, — не здороваясь, прокричал Родик и, с размаха бросив трубку на аппарат, заспешил в ванную.
Но телефон опять ожил звоном.
— …Нуда чертова, — выругался Родик и снова ответил.
— Родик, привет. Я получил факс из Лондона от Гриши. Все хуже, чем ты предполагал. Мы выпускаем недоделанный желтый кардамон. То, что мы представили в последний раз, — это полуфабрикат, из которого можно делать желтый кардамон. Поэтому он и имеет зеленый цвет.
Родик в общем-то был готов к чему-то подобному… Однако удар, вероятно, оказался сильнее, чем предполагала предварительная готовность. Впервые в жизни он не мог говорить. Что-то оборвалось внутри, расхотелось что-либо делать, даже разъединять телефон. Его тело непроизвольно бухнулось в кресло. Трубка продолжала издавать звуки, но Родик даже не понимал, что это: сигнал разъединения или спокойный голос Михаила Абрамовича. Он бездумно сидел, неподвижно уставившись в работающий телевизор, и пытался взять себя в руки.
Кожа на лице — то ли под действием сохнущего крема, то ли по какой другой причине — стянулась и мешала ему сосредоточиться. Родик провел по лицу рукой. Крем для бритья попал в глаза. Резкая щиплющая боль выбросила Родика из кресла и заставила бежать в ванную.
Холодная вода привела его в чувство, но сосредоточиться все равно не удавалось. Что-то ускользало из сознания.
Родик, так и не добрившись, со слезящимися глазами вернулся в столовую, взял трубку, прислушался… Короткие гудки.
Он положил трубку на аппарат, но тут же поднял ее и набрал номер офиса.
— Миша, извини, тут у меня что-то разъединилось. Ты все правильно понял? Если не трудно, прочитай мне факс…